Сцены, которые могли изменить всю картину

Я изучил эту комедию вдоль и поперёк, но лишь недавно узнал о тех сценах, которые так и не добрались до зрителя. И знаете что? Некоторые из них могли бы сделать фильм ещё интереснее.

Начну с того, что меня всегда удивляло в работе Леонида Гайдая – его умение балансировать на грани дозволенного. «Кавказская пленница» кажется лёгкой комедией, но за каждой шуткой стояли недели споров с цензурой. И вот какие моменты мне особенно запомнились.

Помните товарища Саахова? Оказывается, изначально героя Владимира Этуша хотели назвать Охоховым. Звучит забавно, правда? Но тут же возникла проблема: в Кабардино-Балкарии глава правительства действительно носил фамилию Ахохов. Худсовет запаниковал – слишком узнаваемо. Пришлось менять на Саахова, но и тут чуть не случился скандал: на «Мосфильме» работал секретарь парткома Сааков. Спасла ситуацию только Екатерина Фурцева, министр культуры СССР, которая лично разрешила оставить фамилию без изменений.

Если приглядеться к двери кабинета Саахова, видно, как бумажка с его именем наклеена поверх основной таблички. Значит, имя меняли уже после съёмок. Такие мелочи показывают, насколько сложно приходилось создателям фильма.

Дальше – больше. Песня про султана и его жён. Мы все помним первые два куплета, но мало кто знает о третьем. Он существовал, его даже записали! Вот только концовка оказалась слишком крепкой для цензуры:

«Если все три жены мне нальют по сто, Итого – триста грамм, это кое-что! Но когда «на бровях» прихожу домой, Мне скандал предстоит с каждою женой!»

Цензоры посчитали, что это слишком позитивное отношение к спиртному, и куплет вырезали. Хотя, если подумать, вся троица в фильме то и дело прикладывается к бутылке, но именно эта песня показалась опасной.

А помните финальную фразу Труса? «Да здравствует наш суд – самый гуманный суд в мире!» Изначально она звучала иначе: «Да здравствует советский суд!» Но за год до выхода картины прошёл громкий процесс над писателями Синявским и Даниэлем. Тема судов стала острой, и слово «советский» в комедийном контексте сочли провокацией. Вот так простую фразу переделали до неузнаваемости.

Юрий Никулин предлагал гениальную идею для заставки: троица рисует на заборе буквы Х и У, зритель напрягается, а тут появляется Трус и дописывает «… дожественный фильм». Шутка тонкая, дерзкая, но худсовет, конечно, не оценил. Хотя позже её воссоздали для документального фильма о картине – только это была уже компьютерная анимация, явно не из шестидесятых.

Теперь о самом болезненном для меня моменте. Евгений Моргунов и его конфликт с Гайдаем. Во время предпросмотра актёр пришёл с фанатками, да ещё и выпивши, и начал громко критиковать режиссуру. Гайдай не стерпел и выгнал его с площадки. А ведь не все сцены с Бывалым были отсняты!

Часть пришлось вырезать, а другую доснимали с дублёром Иваном Иванченко, который был похож телосложением на Моргунова. Именно его мы видим в сцене с холодильником рядом с Георгием Милляром. После этого Гайдай больше не снимал Моргунова. Лишь через 25 лет, на юбилее фильма, они помирились – но это было незадолго до ухода режиссёра.

Есть ещё один занятный момент. Фраза про жениха, который украл члена партии в соседнем районе, изначально предназначалась дяде Нины, Фрунзику Мкртчану. Но Гайдай решил отдать её Балбесу. Из уст Никулина эти слова зазвучали смешнее и безобиднее – гениальное решение.

А теперь самое интересное. Мало кто знает, что изначально фильм задумывался из двух новелл. Первая – про похищение невесты, а вторая – про снежного человека. По сюжету Шурик с учёным (роль предназначалась Михаилу Пуговкину) отправлялись в экспедицию искать йети. Они находили следы в горах, но оказывалось, что их оставили Трус, Бывалый и Балбес, скрывающиеся от милиционеров после неудачного похищения.

Гайдай посчитал этот сюжет примитивным, да и Эльдар Рязанов уже снимал ленту про снежного человека («Человек ниоткуда»). Поэтому от второй новеллы отказались, а первую расширили. Честно говоря, я считаю, что это было правильное решение – фильм получился цельным и законченным.

Напоследок упомяну о несостоявшемся продолжении. Гайдай хотел снять вторую часть, где центральными персонажами стали бы Саахов и троица в тюрьме. Саахов руководил бы тюремной самодеятельностью, а после освобождения обнаружил бы, что его пост заняла Нина. Но фильм так и не сняли. Называют разные причины: то чиновники отказали в съёмках картины про тюрьму, то всё посыпалось из-за конфликта с Моргуновым.

Я считаю, что хорошо, что продолжения не вышло. «Кавказская пленница» самодостаточна. Это тот редкий случай, когда цензура, конфликты и ограничения не испортили фильм, а, наоборот, заставили авторов искать более тонкие решения. И в итоге мы получили шедевр, который пересматриваем десятилетиями и всё равно смеёмся в одних и тех же местах.