Я давно заметил, что внимательно текст мало кто читает. Это бич постсоветских времён, что нормально проглядеть 4 000 знаков в Word – непосильный труд, схожий с каторгой на Сахалине при кровавом царском режиме.

Тексты должны быть максимум 40 знаков. Ну, ладно, 50 знаков. К этому мы шли давно, и вот финал. Видосы ж больше минуты тоже обычно смотреть трудно, стали уставать. Поэтому, вычленив лишь пару слов из всего текста (лучше всего прямо из заголовка), мы начинаем битву, иностранными зрителями называемую словом srach.

Недавно мы поставили пост о воспоминаниях странной узбекской бабушки, которая высказала мысль – жили они при Узбекской ССР настолько тяжело и сложно, что у некоторых на столах не было новогоднего оливье.

Какой там арест танкера с российским флагом. Какое там похищение Мадуро. Какие, нахрен, протесты в Иране! Началось такое, что ядерной войны теперь можно уже не опасаться. Атомные подрывы пуканов сотрясли трясину интернета.

Разница во мнениях была колоссальная. Кто-то писал, что жили прекрасно, и на столе у рабочих, учителей и дворников повседневно была чёрная икра, хамон, фазаны и фуа-гра, свободно продававшиеся за копейки в любом сельском магазине нашей необъятной страны. Печёные слоны и мороженое из молока антилоп в пищевом золоте подавались в кафе в ассортименте. А кое-где их вообще получали даром, потому что переизбыток дешёвых деликатесов был таков, что их попросту не знали, куда их девать.

Кто-то же представлял новый вариант картины Малевича «Чёрный пипец», информируя, что в восьмидесятые годы в СССР очереди были даже за хлебом, а чёрствые сухари давали по карточкам. Оливье же ел только лично Брежнев, и иногда Суслов: когда удавалось подстрелить суслика, сварить его, и положить в особо дефицитный салат.

Москва вызывала всеобщую ненависть. Я отовсюду слышал, что Брежнев в Москве при СССР принимал ванны из чёрной икры, ходил дома в тапочках из рябчиков, и, умываясь французским шампанским, не интересовался, как живёт простой народ.

Когда я попытался вякнуть, что сам не раз в 1988 году стоял за сахаром по три часа — это нихрена не помогло. Поэтому я заткнулся, и не пытался запрещать людям восхищаться (или ненавидеть) Советский Союз.

Но хватило меня ненадолго. На очередных комментах в стиле «не было ни хлеба, ни воды, всё съели окаянные коммунисты» и «я чёрной икры не вижу 35 лет, а в детстве у нас ею в колхозе свиней кормили», меня закоротило.

Как у каждой хозяйки свой оливье, так у каждого из нас свой СССР. Копий сломаны миллионы, и к общему знаменателю мы никак не придём. Одним видится всеобщее изобилие, другим – всадник Голод на коне чёрном.

В битву лучше было не вмешиваться. Тебя затопчут, измельчат, положат в оливье, и скажут, что так и было. И в твоей гибели виновны салатное управление ГУЛАГа и отдел планирования советского дефицита в ЦРУ. Правда уже никого не интересовала. Робкие замечания «снабжение в СССР было разное» тонули в хоре фраз «мы в студенческой столовой задолбались есть осетров», на которые тут же следовали залпы виртуального Града «зажрались, с%ки, в своей Москве, у нас только секретарь горкома одну горошину зелёного горошка в месяц получал».

В эпицентрах ядерного взрыва, либо в дискуссиях про советский оливье, выжить практически невозможно.