Господа, это всё в 2016 году русским по белому изложил Пелевин.
"
Капустин наконец положил трубку и уставился на гостя, вспоминая, о чем шел разговор.
– А, – сказал он. – Ну да. Семен, к тебе вопросы. Прошлый раз ты мне феминизм через Маркса объяснял, помнишь? Я за тобой повторил пару раз в хорошем обществе – меня вообще никто не понимает… Смотрят как на идиота и смеются. При чем тут Маркс?
– Товарищ генерал, Маркс тут ни при чем.
– Но я точно помню, ты про Маркса говорил. Про Маркса, пизду и сверхприбыль.
– Не про пизду per se, товарищ генерал, а про пиздофашизм. Так радикальный феминизм обозначают сегодня в левом дискурсе. И не про Маркса, а про культурный марксизм. Это тоже совсем другое дело. Франкфуртская школа, критическая теория… Маркузе, Адорно… Хоть идет, если разобраться, тоже от масонов. Через пост-антропософию и университет Гете.
– Маркс, марксизм. Какая разница. А почему именно марксизм?
– Просто игра слов, товарищ генерал. Классический марксизм тут вообще ни при чем. Его на Западе уже свернули в трубочку и поставили в чулан. И в общем понятно, по какой причине.
– По какой?
– Ну посмотрите сами. Один процент держит за яйца девяносто девять. С точки зрения марксизма ситуация предельно ясная. Кто угнетатели, кто угнетенные, и через какой механизм. Кто ж такую картину мира спонсировать будет? Особенно если все рычаги у одного процента?
– Я спонсировать не буду точно, – сказал Капустин. – А при чем здесь сверхприбыль? Она-то каким боком?
– А вот представьте себе университетскую аудиторию. Сидят молодые ребята с умными глазенками. Слушают доклад о сверхприбыли, финансовом капитале и его контроле над планетой. Думают. Прикидывают, где что и кто чей. И тут в аудиторию врываются муслимы в тюбетейках, черные лесбиянки с дредами, культурные воины в балаклавах и кто там у них еще, вся эта новая совесть мира. Понятно, с пиздофашистками во главе. Весь мульти-культи, короче. И начинается гевалт с радужными флагами. И выясняется, что кровососы и угнетатели – это не барыги из Сити или с Уолл-стрита, а обычные мужчины с белой кожей. Потому что у них привилегии.
– Какие? – спросил Капустин, нахмурив брови.
– Первая привилегия – что есть член, а вторая – что он белого цвета. Мало того, что у них привилегии, они еще говорят неправильно, потому что родители у них были реакционные мудаки и с детства учили языку ненависти. И вообще их в тюрьму надо за тестостерон. Понимаете? После этого про тех, кто зеленого печатает, уже как бы и вспоминать неудобно… Неактуальная повестка. Поэтому банки весь этот культурный марксизм потихоньку и спонсируют. Из сверхприбылей, ясное дело.
– А… Вот теперь понял… Сложно ты объясняешь, запутанно. А гаитянские колдуны здесь каким боком?
– Гаитянские колдуны? Это не я говорил, товарищ генерал.
– Не ты? Точно?
– Точно.
– Ну ладно, тогда иди…
Капустин подтянул к себе лист бумаги и стал что-то на нем рисовать ручкой. За молодым человеком с белыми волосами закрылась дверь, и сразу же зазвонил черный телефон. Капустин взял трубку.
– Михайлов? Да, освободился. Заходи.
Дверь приоткрылась – и в кабинет вошел новый посетитель. Капустин, не отрываясь от рисунка, указал ему на пустой стул.
Новый гость был жидковолос и усат. На нем был коричневый костюм настолько дурного покроя, что это походило на сознательно принятую позу покорности. Однако круглый металлический значок на лацкане пиджака, похожий на маленький пронзительный глаз, намекал, что не все так просто. В руках у него была пухлая черная папка с надписью «НА БРИФИНГ».
– Так, Михайлов, – сказал Капустин, когда гость сел. – Времени мало, давай по всем вопросам кратко. Три минуты на каждый… Сначала вот что скажи – это ты про гаитянских колдунов говорил?
Михайлов кивнул.
– Я.
– Во. Когда?
– Когда доклад был по отделу мозга. Говорили про политкорректность.
– Да-да. Ну-ка напомни, при чем тут колдуны.
– Ну это просто такой пример был из интернета, товарищ генерал. Что, манипулируя произвольными лингвистическими запретами, можно добиться серьезных результатов по зомбической трансформации психики. Почти таких же, как гаитянские колдуны достигают психотропами.
– А какой механизм?
– Это лучше на примере объяснять, – ответил Михайлов. – Вот, например, слово «ниггер». Если вы белый, употреблять его нельзя ни при каких обстоятельствах – последствия будут на всю жизнь. Белого американца достаточно один раз напугать в детстве, и он уже никогда так не скажет. В крайнем случае, чтобы обозначить табу, будет говорить «N-word».
– Ну и?
– Но очень трудно – практически невозможно – заставить мозг полностью исключить термин из внутреннего диалога. Мозг будет, во-первых, жевать это слово, а во-вторых, моделировать будущее, где нарушается запрет на его употребление, потому что такое моделирование и есть одна из главных функций неокортекса. Будущее по любым прикидкам получится неприятное. Поэтому мозг станет сам себя пороть и пугать при любой активации соответствующего нейрокоррелята. Причем происходить это может ниже порога осознанности. Человеку страшно, ощущается какая-то угроза – а почему, непонятно. То же самое будет происходить при встрече с любым негром, даже самым мирным. Поэтому белые полицейские в них и палят все время. Расизм тут ни при чем. Полицейские на самом деле стреляют не в негров, а в свой культурный гироскоп. Просто источник экзистенциальной угрозы проецируется наружу.
– Ой, опять сложно… А зачем наш мозг такие вещи вытворяет? Сам на измену садится?
– Наши предки так выживали, товарищ генерал.
– А почему это помогает выживать?
– Ну вот представьте двух кроманьонцев. Первый все время на измене и трясется от страха – ему кажется, что за углом что-то притаилось и ждет. Может, пещерный медведь, может троглодит-живоглот… А второму ничего не кажется, и он смело туда идет.
– И?
– Второй не оставил потомства. Его троглодиты съели. Оставил только первый – мы от него произошли. Поэтому мы с вами тоже весь день на измене, товарищ генерал. И с утра до вечера думаем – чего там, за углом? То? Или это? Вдруг я не то сделаю? Не то скажу? А в промежутках иногда удается перепихнуться. Вот это и есть наша жизнь с точки зрения эволюции. Выживание-то продолжается.
– Ты что-то уже говорил похожее недавно, – нахмурился Капустин. – Только про порнуху…
– Так точно. Это когда вы спросили, почему у японцев члены такие маленькие.
– Ну-ка напомни.
– У них не маленькие. У них, с точки зрения пропорций, как раз самые для человека нормальные. Просто у северных народов длиннее, потому что им в верхнем палеолите надо было еще под два слоя меха подсунуть. Те, у кого короткий был, до наших дней не досунули.
– У тебя получается, – сказал Капустин, – что выживает только тот, кто с длинным хуем и на измене.
– В нашем регионе однозначно, товарищ генерал.
Капустин с сомнением покачал головой.
– А что вас удивляет? – спросил референт. – Это Гегель мог про абсолютную идею фантазировать. А у природы своя логика. И свое, если угодно, чувство прекрасного. Вы поглядите на мир, где мы живем. Неужели непонятно, кто в нем сохранится?
– Те, кто на измене?
– Конечно. Они собранней. Алертней. Если человеческий мозг, как унтер-офицерская вдова, сам себя порет, он все время начеку.
– Хочешь сказать, политкорректность дает повод для такой порки?
– Да каждые пять секунд. Сейчас стали исследовать ее действие на мозг методом магнитного резонанса – и там много интересного всплыло. Появляется, например, осциллирующий контур, связывающий лимбическую систему с зонами Брока и Вернике, что нетривиально, поскольку…
– Это я все равно не пойму. Давай про практический аспект. Понятный.
– Возникает своего рода водораздел между внутренним диалогом и внешней речью. С одновременным разделением отвечающих за это нейронных контуров. Оруэлл в чистом виде, причем на ровном месте. Чем больше запретных тем и слов, тем больше скрытых психических напряжений. А они создают чувство нависшей угрозы.
– Угрозы чего?
Михайлов развел руками.
– Тут уж каждый свой подвал подключает. Но результат один и тот же. Вокруг сплошной Диснейленд, а человек чувствует себя как в тридцать седьмом году в парке Горького. Одно неосторожное слово, и прощай моргидж[31]. Внешний мир начинает казаться враждебным и опасным, возникает чувство отверженности и одиночества – и чем больше запретных слов и обходных контуров в речевой зоне, тем глубже отчуждение и недоверие к окружающим. Конечный результат – депрессия, раздвоенность, шизофрения, биполярный психоз. Выплески неконтролируемой агрессии, в том числе стрельба по незнакомым людям.
– Ага, – задумчиво сказал Капустин. – Значит, массовые убийства вызваны разгулом политкорректности?
– Ну не совсем. Так нельзя вопрос ставить. Не только. Говоря метафорически, все это по большому счету обратная сторона американской улыбки. Побочный эффект.
– Объясни.
– Американская улыбка возникает при команде мышцам лица от префронтальной коры, то есть она по генезису рациональная. Но изображает эмоцию – и создает обратную связь по эмоции, которой на самом деле нет. Это и ведет к появлению раздвоенности. А уж вместе с политкорректностью возникает серьезная нагрузка на психику. Только представьте – у человека постоянно под ложечкой сосет, антидепрессанты много лет не помогают, а она лучится счастьем. Проецирует, так сказать, образ успеха. Каково такие рожи строить по двадцать часов в сутки? Вот многие и не выдерживают.
– А наша русская улыбка?
– Исключительно от лимбической системы, товарищ генерал. Там, где эмоции. Даже мышцы разные работают.
– В пропаганде можем использовать?
– Да вряд ли. Кто у нас сейчас улыбается-то.
– Это верно, – вздохнул Капустин. – Американцы эти вопросы поднимают, насчет мозга и политкорректности? Исследуют?
– Так точно. ЦРУ занимается, бюджет около сорока миллионов. Пытаются понять, откуда эта напасть на них свалилась. Работатают на трех томографах, на базе Стэнфорда, где у них зомби-лаборатория. Думаете, откуда мы такие детали знаем? Но тема секретная, в открытой печати сведений нет.
– Сильно от них отстаем?
– Совсем немного, товарищ генерал. Лет на пять-десять. Но уверенно нагоняем. Вот мат уже запретили…
– Я не про это. Я про исследования.
– А. Тут отстаем, конечно. Томографы нужны хорошие. Хотя некоторые говорят, что надо сразу на диффузионную оптику выходить. Системы «ди-оу-ти», как у вас в самолете. Магнитный резонанс – вчерашний день.
– Понятно… А как эта политкорректность в такую силу вошла? Кто за этим стоит? Масоны? Центральное плановое агентство?
– Про центральное плановое агентство мы вообще ничего не знаем. Только знаем, что оно есть. Мутная тема, товарищ генерал.
"
гы, вот этим я и занимаюсь. Особенно по телефону прикольно. Текстами не так прикольно, ибо начальство (более высокого левела в этом деле) проверяет и потом сношает за недостаточный чад кутежа.
гы, вспомнил. Там нечаянно увидел местных пидарасов. Просто зашел в сортир, а там, прости господи, непотребство происходит. Пришлось терпеть до другого сортира.
Сарай в 15 метрах от его длинной стены. Сарай исторический вид утратил, что снаружи, что внутри. Вот эта херня с балконом — это он. Только теперь там на пустыре еще столики, моднота…
Таких в России всего четыре и все они расположены в Выборге. Единственное отличие трёх остальных домов — они больше не жилые.
тащемта в одном из таких в прошлом году был. Там примерно такой же домик под именем «дом бюргера» и рядом «каретный сарай» из того же комплекса. В сарае теперь кабак, где я сожрал стейк.
По поводу старейших в России я сомневаюсь. Таки в центральной России есть строения на несколько сот лет древнее, может, и жилые дома есть древнее. И уж точно найдутся в Дербенте постарше.
был случай в 80-ых. Нас, школьников призвали на допризывные сборы в армию.
Там прикольно было, но не о том. Однажды нам дали боевое задание очистить плац от льда. При помощи саперных лопаток. Так вот, эти лопатки советского производства рассыпались в говно. Вплоть до расслоения металла.
Тогда нам выдали других лопаток. На них были имперские гербы и даты до 1915. Вот эти лопатки работали.
Поцчему красивые русские девчонки выбирают себе турка и сваливают в их басурманскую непонятную страну? Ты ведь не одна такая…
Далее.
И как оно? Стоило того? (Понятно, что ни один эмигрант не признается в том, что свалил зря… Но всё же)
По баблу. Представим себе среднего магаданца в вакууме. Он может себе позволить (забудем про запреты) съездить в Турцию отдохнуть. Ну, там в Болгарию, в Испанию, в Тай. А вот в Доминикану не сможет. А турок чего может? (Понятно, что телевизеры, телефоны и тачки у нас одинаковые, а как тогда сравнить-то?)
ну, хз, я в текстах учебников такого не помню. Может, тебе твои учителя сверх того говорили.
Изначально в рабстве были в основном белые и в Греции и в Риме и в Египте,
это-то понятно. Фикус в том, что аж в 17-19 веках белые рабы были тоже. Грубо говоря, отец Шерлока Холмса вполне мог иметь не только черных, но и белых рабов.
есть такое.
Тут кагбэ окончательное определение «либерала». Это тот, кто считает, что каждый человек сам по себе.
Дело в том, что люди — это стайные животные. Жить они могут исключительно обществом. «Сам по себе» человек может жить только в двух вариантах: в тайге в избушке и в одиночной камере. Ни то, ни другое не является хоть сколь-нибудь приемлемым.
Именно потому, что наше благосостояние, настроение, ощущения на 90% зависят от тех же параметров, относящихся к обществу в целом, мы не можем быть либералами. Это так же противоестественно, как перейти жить в водную среду подобно дельфинам.
И эти эмо-либералы, о которых речь в сабже, всегда глубоко несчастны. Счастливым можно быть только внутри общества, будучи прочно связанным с ним множеством стальных канатов. Конечно, само по себе это счастья не гарантирует. Но отсутствие общества — это безусловный фейл.
Юра, именно такие факты в школьном курсе истории отсутствовали. Мы плюс/минус ровесники, так что учились одинаково.
Я о таком узнал из Одиссеи капитана Блада. По книге его карьера пирата началась с того, что его — ирландца, схватили английские оккупанты, сделали рабом и отправили на Карибы, где он начал с работы «негром» на плантациях.
Ща уточнил по датам.
В то же время (1675) заканчивается царствование Алексея Михайловича, во Франции — Король Солнце. Более-менее цивилизация. Только английские дикари…
был как-то прикол.
По работе встречался с девушкой очень красивой. Даже как-то свидание было, но не срослось.
Короче, эта сучка одета в платье с вырезом, открывающем тот самый разрез. Ясен пень, что в диалоге мой взгляд оттуда не отрывается, а смысл моих речей иногда теряется. Наслаждалась… Подъебывала…
А мне что делать, если прямо в меня смотрят сиськи высшей категории?
у меня есть предположения…
Иногда агентов легализуют ТАМ через травлю здесь.
Есть еще такой персонаж Илья Новиков. Он московский адвокат и один из лучших игроков в теле-ЧГК. Однажды он стал либерастом, «успешно» защитил (на двадцаточку) хохлодуру, стал на Йеху регулярно выступать с критикой режима… Из теле-ЧГК его выгнали, так как режим не прощает. А потом он вошел в состав адвокатов Порошенко. Профит?
Как наши «патриоты» за Америку переживают в уме не укладывается)))
ты же всё переврал. Всё было наоборот.
Это гнилые либералы «переживали» за Россию, Украину, Египет, Киргизию… За демократию болели.
А российские патриоты над нынешней ситуацией в СШП просто ржут. И советуют им половчее разбить свой стеклянный буй.
Кстати, почему ты наших патриотов поставил в кавычки? Ты считаешь, что русских патриотов не бывает? Или ты полагаешь, что настоящий русский патриот обязан Америку страстно любить?
проблема с собаками состоит в отсутствии политического решения. «Зоозащитники» не дают принять решение о ликвидации бродячих собак. В результате псов отлавливают, кастрируют, на ухо лепят бирку и снова отпускают на улицу. Если так и будет продолжаться, то их станет миллион.
"
Капустин наконец положил трубку и уставился на гостя, вспоминая, о чем шел разговор.
– А, – сказал он. – Ну да. Семен, к тебе вопросы. Прошлый раз ты мне феминизм через Маркса объяснял, помнишь? Я за тобой повторил пару раз в хорошем обществе – меня вообще никто не понимает… Смотрят как на идиота и смеются. При чем тут Маркс?
– Товарищ генерал, Маркс тут ни при чем.
– Но я точно помню, ты про Маркса говорил. Про Маркса, пизду и сверхприбыль.
– Не про пизду per se, товарищ генерал, а про пиздофашизм. Так радикальный феминизм обозначают сегодня в левом дискурсе. И не про Маркса, а про культурный марксизм. Это тоже совсем другое дело. Франкфуртская школа, критическая теория… Маркузе, Адорно… Хоть идет, если разобраться, тоже от масонов. Через пост-антропософию и университет Гете.
– Маркс, марксизм. Какая разница. А почему именно марксизм?
– Просто игра слов, товарищ генерал. Классический марксизм тут вообще ни при чем. Его на Западе уже свернули в трубочку и поставили в чулан. И в общем понятно, по какой причине.
– По какой?
– Ну посмотрите сами. Один процент держит за яйца девяносто девять. С точки зрения марксизма ситуация предельно ясная. Кто угнетатели, кто угнетенные, и через какой механизм. Кто ж такую картину мира спонсировать будет? Особенно если все рычаги у одного процента?
– Я спонсировать не буду точно, – сказал Капустин. – А при чем здесь сверхприбыль? Она-то каким боком?
– А вот представьте себе университетскую аудиторию. Сидят молодые ребята с умными глазенками. Слушают доклад о сверхприбыли, финансовом капитале и его контроле над планетой. Думают. Прикидывают, где что и кто чей. И тут в аудиторию врываются муслимы в тюбетейках, черные лесбиянки с дредами, культурные воины в балаклавах и кто там у них еще, вся эта новая совесть мира. Понятно, с пиздофашистками во главе. Весь мульти-культи, короче. И начинается гевалт с радужными флагами. И выясняется, что кровососы и угнетатели – это не барыги из Сити или с Уолл-стрита, а обычные мужчины с белой кожей. Потому что у них привилегии.
– Какие? – спросил Капустин, нахмурив брови.
– Первая привилегия – что есть член, а вторая – что он белого цвета. Мало того, что у них привилегии, они еще говорят неправильно, потому что родители у них были реакционные мудаки и с детства учили языку ненависти. И вообще их в тюрьму надо за тестостерон. Понимаете? После этого про тех, кто зеленого печатает, уже как бы и вспоминать неудобно… Неактуальная повестка. Поэтому банки весь этот культурный марксизм потихоньку и спонсируют. Из сверхприбылей, ясное дело.
– А… Вот теперь понял… Сложно ты объясняешь, запутанно. А гаитянские колдуны здесь каким боком?
– Гаитянские колдуны? Это не я говорил, товарищ генерал.
– Не ты? Точно?
– Точно.
– Ну ладно, тогда иди…
Капустин подтянул к себе лист бумаги и стал что-то на нем рисовать ручкой. За молодым человеком с белыми волосами закрылась дверь, и сразу же зазвонил черный телефон. Капустин взял трубку.
– Михайлов? Да, освободился. Заходи.
Дверь приоткрылась – и в кабинет вошел новый посетитель. Капустин, не отрываясь от рисунка, указал ему на пустой стул.
Новый гость был жидковолос и усат. На нем был коричневый костюм настолько дурного покроя, что это походило на сознательно принятую позу покорности. Однако круглый металлический значок на лацкане пиджака, похожий на маленький пронзительный глаз, намекал, что не все так просто. В руках у него была пухлая черная папка с надписью «НА БРИФИНГ».
– Так, Михайлов, – сказал Капустин, когда гость сел. – Времени мало, давай по всем вопросам кратко. Три минуты на каждый… Сначала вот что скажи – это ты про гаитянских колдунов говорил?
Михайлов кивнул.
– Я.
– Во. Когда?
– Когда доклад был по отделу мозга. Говорили про политкорректность.
– Да-да. Ну-ка напомни, при чем тут колдуны.
– Ну это просто такой пример был из интернета, товарищ генерал. Что, манипулируя произвольными лингвистическими запретами, можно добиться серьезных результатов по зомбической трансформации психики. Почти таких же, как гаитянские колдуны достигают психотропами.
– А какой механизм?
– Это лучше на примере объяснять, – ответил Михайлов. – Вот, например, слово «ниггер». Если вы белый, употреблять его нельзя ни при каких обстоятельствах – последствия будут на всю жизнь. Белого американца достаточно один раз напугать в детстве, и он уже никогда так не скажет. В крайнем случае, чтобы обозначить табу, будет говорить «N-word».
– Ну и?
– Но очень трудно – практически невозможно – заставить мозг полностью исключить термин из внутреннего диалога. Мозг будет, во-первых, жевать это слово, а во-вторых, моделировать будущее, где нарушается запрет на его употребление, потому что такое моделирование и есть одна из главных функций неокортекса. Будущее по любым прикидкам получится неприятное. Поэтому мозг станет сам себя пороть и пугать при любой активации соответствующего нейрокоррелята. Причем происходить это может ниже порога осознанности. Человеку страшно, ощущается какая-то угроза – а почему, непонятно. То же самое будет происходить при встрече с любым негром, даже самым мирным. Поэтому белые полицейские в них и палят все время. Расизм тут ни при чем. Полицейские на самом деле стреляют не в негров, а в свой культурный гироскоп. Просто источник экзистенциальной угрозы проецируется наружу.
– Ой, опять сложно… А зачем наш мозг такие вещи вытворяет? Сам на измену садится?
– Наши предки так выживали, товарищ генерал.
– А почему это помогает выживать?
– Ну вот представьте двух кроманьонцев. Первый все время на измене и трясется от страха – ему кажется, что за углом что-то притаилось и ждет. Может, пещерный медведь, может троглодит-живоглот… А второму ничего не кажется, и он смело туда идет.
– И?
– Второй не оставил потомства. Его троглодиты съели. Оставил только первый – мы от него произошли. Поэтому мы с вами тоже весь день на измене, товарищ генерал. И с утра до вечера думаем – чего там, за углом? То? Или это? Вдруг я не то сделаю? Не то скажу? А в промежутках иногда удается перепихнуться. Вот это и есть наша жизнь с точки зрения эволюции. Выживание-то продолжается.
– Ты что-то уже говорил похожее недавно, – нахмурился Капустин. – Только про порнуху…
– Так точно. Это когда вы спросили, почему у японцев члены такие маленькие.
– Ну-ка напомни.
– У них не маленькие. У них, с точки зрения пропорций, как раз самые для человека нормальные. Просто у северных народов длиннее, потому что им в верхнем палеолите надо было еще под два слоя меха подсунуть. Те, у кого короткий был, до наших дней не досунули.
– У тебя получается, – сказал Капустин, – что выживает только тот, кто с длинным хуем и на измене.
– В нашем регионе однозначно, товарищ генерал.
Капустин с сомнением покачал головой.
– А что вас удивляет? – спросил референт. – Это Гегель мог про абсолютную идею фантазировать. А у природы своя логика. И свое, если угодно, чувство прекрасного. Вы поглядите на мир, где мы живем. Неужели непонятно, кто в нем сохранится?
– Те, кто на измене?
– Конечно. Они собранней. Алертней. Если человеческий мозг, как унтер-офицерская вдова, сам себя порет, он все время начеку.
– Хочешь сказать, политкорректность дает повод для такой порки?
– Да каждые пять секунд. Сейчас стали исследовать ее действие на мозг методом магнитного резонанса – и там много интересного всплыло. Появляется, например, осциллирующий контур, связывающий лимбическую систему с зонами Брока и Вернике, что нетривиально, поскольку…
– Это я все равно не пойму. Давай про практический аспект. Понятный.
– Возникает своего рода водораздел между внутренним диалогом и внешней речью. С одновременным разделением отвечающих за это нейронных контуров. Оруэлл в чистом виде, причем на ровном месте. Чем больше запретных тем и слов, тем больше скрытых психических напряжений. А они создают чувство нависшей угрозы.
– Угрозы чего?
Михайлов развел руками.
– Тут уж каждый свой подвал подключает. Но результат один и тот же. Вокруг сплошной Диснейленд, а человек чувствует себя как в тридцать седьмом году в парке Горького. Одно неосторожное слово, и прощай моргидж[31]. Внешний мир начинает казаться враждебным и опасным, возникает чувство отверженности и одиночества – и чем больше запретных слов и обходных контуров в речевой зоне, тем глубже отчуждение и недоверие к окружающим. Конечный результат – депрессия, раздвоенность, шизофрения, биполярный психоз. Выплески неконтролируемой агрессии, в том числе стрельба по незнакомым людям.
– Ага, – задумчиво сказал Капустин. – Значит, массовые убийства вызваны разгулом политкорректности?
– Ну не совсем. Так нельзя вопрос ставить. Не только. Говоря метафорически, все это по большому счету обратная сторона американской улыбки. Побочный эффект.
– Объясни.
– Американская улыбка возникает при команде мышцам лица от префронтальной коры, то есть она по генезису рациональная. Но изображает эмоцию – и создает обратную связь по эмоции, которой на самом деле нет. Это и ведет к появлению раздвоенности. А уж вместе с политкорректностью возникает серьезная нагрузка на психику. Только представьте – у человека постоянно под ложечкой сосет, антидепрессанты много лет не помогают, а она лучится счастьем. Проецирует, так сказать, образ успеха. Каково такие рожи строить по двадцать часов в сутки? Вот многие и не выдерживают.
– А наша русская улыбка?
– Исключительно от лимбической системы, товарищ генерал. Там, где эмоции. Даже мышцы разные работают.
– В пропаганде можем использовать?
– Да вряд ли. Кто у нас сейчас улыбается-то.
– Это верно, – вздохнул Капустин. – Американцы эти вопросы поднимают, насчет мозга и политкорректности? Исследуют?
– Так точно. ЦРУ занимается, бюджет около сорока миллионов. Пытаются понять, откуда эта напасть на них свалилась. Работатают на трех томографах, на базе Стэнфорда, где у них зомби-лаборатория. Думаете, откуда мы такие детали знаем? Но тема секретная, в открытой печати сведений нет.
– Сильно от них отстаем?
– Совсем немного, товарищ генерал. Лет на пять-десять. Но уверенно нагоняем. Вот мат уже запретили…
– Я не про это. Я про исследования.
– А. Тут отстаем, конечно. Томографы нужны хорошие. Хотя некоторые говорят, что надо сразу на диффузионную оптику выходить. Системы «ди-оу-ти», как у вас в самолете. Магнитный резонанс – вчерашний день.
– Понятно… А как эта политкорректность в такую силу вошла? Кто за этим стоит? Масоны? Центральное плановое агентство?
– Про центральное плановое агентство мы вообще ничего не знаем. Только знаем, что оно есть. Мутная тема, товарищ генерал.
"
Сарай в 15 метрах от его длинной стены. Сарай исторический вид утратил, что снаружи, что внутри. Вот эта херня с балконом — это он. Только теперь там на пустыре еще столики, моднота…
По поводу старейших в России я сомневаюсь. Таки в центральной России есть строения на несколько сот лет древнее, может, и жилые дома есть древнее. И уж точно найдутся в Дербенте постарше.
Там прикольно было, но не о том. Однажды нам дали боевое задание очистить плац от льда. При помощи саперных лопаток. Так вот, эти лопатки советского производства рассыпались в говно. Вплоть до расслоения металла.
Тогда нам выдали других лопаток. На них были имперские гербы и даты до 1915. Вот эти лопатки работали.
Поцчему красивые русские девчонки выбирают себе турка и сваливают в их басурманскую непонятную страну? Ты ведь не одна такая…
Далее.
И как оно? Стоило того? (Понятно, что ни один эмигрант не признается в том, что свалил зря… Но всё же)
По баблу. Представим себе среднего магаданца в вакууме. Он может себе позволить (забудем про запреты) съездить в Турцию отдохнуть. Ну, там в Болгарию, в Испанию, в Тай. А вот в Доминикану не сможет. А турок чего может? (Понятно, что телевизеры, телефоны и тачки у нас одинаковые, а как тогда сравнить-то?)
это-то понятно. Фикус в том, что аж в 17-19 веках белые рабы были тоже. Грубо говоря, отец Шерлока Холмса вполне мог иметь не только черных, но и белых рабов.
Тут кагбэ окончательное определение «либерала». Это тот, кто считает, что каждый человек сам по себе.
Дело в том, что люди — это стайные животные. Жить они могут исключительно обществом. «Сам по себе» человек может жить только в двух вариантах: в тайге в избушке и в одиночной камере. Ни то, ни другое не является хоть сколь-нибудь приемлемым.
Именно потому, что наше благосостояние, настроение, ощущения на 90% зависят от тех же параметров, относящихся к обществу в целом, мы не можем быть либералами. Это так же противоестественно, как перейти жить в водную среду подобно дельфинам.
И эти эмо-либералы, о которых речь в сабже, всегда глубоко несчастны. Счастливым можно быть только внутри общества, будучи прочно связанным с ним множеством стальных канатов. Конечно, само по себе это счастья не гарантирует. Но отсутствие общества — это безусловный фейл.
Я о таком узнал из Одиссеи капитана Блада. По книге его карьера пирата началась с того, что его — ирландца, схватили английские оккупанты, сделали рабом и отправили на Карибы, где он начал с работы «негром» на плантациях.
Ща уточнил по датам.
В то же время (1675) заканчивается царствование Алексея Михайловича, во Франции — Король Солнце. Более-менее цивилизация. Только английские дикари…
По работе встречался с девушкой очень красивой. Даже как-то свидание было, но не срослось.
Короче, эта сучка одета в платье с вырезом, открывающем тот самый разрез. Ясен пень, что в диалоге мой взгляд оттуда не отрывается, а смысл моих речей иногда теряется. Наслаждалась… Подъебывала…
А мне что делать, если прямо в меня смотрят сиськи высшей категории?
Иногда агентов легализуют ТАМ через травлю здесь.
Есть еще такой персонаж Илья Новиков. Он московский адвокат и один из лучших игроков в теле-ЧГК. Однажды он стал либерастом, «успешно» защитил (на двадцаточку) хохлодуру, стал на Йеху регулярно выступать с критикой режима… Из теле-ЧГК его выгнали, так как режим не прощает. А потом он вошел в состав адвокатов Порошенко. Профит?
А что с детьми-то?
чего там «неведомо» даме, приезжающей на секс-тур? В этот раз будут аниматор и официант, а не гид и горничный?
И в целом всё шевелится как-то.
быгыгы. А у некоторых само существование основано на цене доллара в баррелях нефти.
да срать мне твои сопли, которые ты тут распустил. Абидился он, понимаешь, что над пиндосами ржут. Че, картина мира дала трещину?
а мне нормально, я же не американский холоп
зато говна в мире станет меньше
а может, это от нас сильно зависят?
Это гнилые либералы «переживали» за Россию, Украину, Египет, Киргизию… За демократию болели.
А российские патриоты над нынешней ситуацией в СШП просто ржут. И советуют им половчее разбить свой стеклянный буй.
Кстати, почему ты наших патриотов поставил в кавычки? Ты считаешь, что русских патриотов не бывает? Или ты полагаешь, что настоящий русский патриот обязан Америку страстно любить?
Гарантирую ржач.
Думал, что Трамп откажется отдавать власть, поэтому бучу начнут демы, а потом пойдет ответка.
А тут как-то не очень перспективно началось.
Показывай!
Как жисть? Детей завела?