Миллионы юных телок, которые неистовым кипятком ссали от попсовых песен Фрэнка Синатры вдруг выросли, повыскакивали замуж и слушать Синатру им стало как-то совсем не охота. В итоге к 1947-му его популярность катилась на дно.

А еще до кучи его выперли с лейбла Columbia Records, плюс голос начал подводить из-за кровоизлияния в связки, а таблоиды вовсю полоскали его связь с мафией.

И один его кореш Джеки Глисон вовремя подсуетился, когда они сидели в баре и глушили Jack Daniel’s, он кричит такой мол, братан, ты застрял в образе нежного сладкоголосого мальчика. Синатра выглядел как неудачник, пытающийся молодиться.ㅤㅤ

Глисон буквально ткнул Фрэнка носом в то, что мир изменился: после войны людям были нужны не какие-то сладкие сказки, а честная мужская история. Совет Джеки Глисона стал для Синатры тем самым волшебным пенделем.

Синатра в итоге сменил гардероб, стал носить костюмы тройки, напялил ту самую легендарную шляпу. Голос сделал с хрипотцой, которая добавляла авторитета.

А главное, во всем этом имидже, стал стакан вискаря Jack Daniels. Суровое мужское пойло должно было добавить его личности весу. Jack Daniels был редким тогда пойлом, о нем тогда крайне мало кто знал за пределами Теннесси. Это позволяло выделиться среди других музыкантов, потому что в то время все обожали глушить бухло на сценах.

Cинатра в итоге подсел на Jack Daniels, ну прям вообще искренне втюрился в него. Ведь он пьется вообще на изи, нежели чем какой-нибудь мерзопакостный скотч или бичовский бурбон. Угольная фильтрация выветривала всю эту противную резкость и горечь. В те времена рынок был забит стандартными бурбонами, которые производились максимально быстро. Плюс, этот вискарь вообще по красоте сочетался с табачным дымом и ночным вайбом джазовых клубов.
 

На долгие десятилетия Фрэнк возвел этот вискарь в настоящий культ и впечатал его в свой сценический образ. На каждом концерте рядом с микрофоном на рояле обязательно плескались аж полстакана Джека, с кубиками льда и капелькой воды, чтобы лучше раскрыть аромат.
 

Фишка в том, что вода как-то там разрушает какое-то поверхностное натяжение вискаря и этим как-бы, ну типа, высвобождает всякие ароматические молекулы, которые раскрывают всю вот эту богатую внутрянку вкуса, которая давала запах дыма и торфа. Синатра называл этот микс нектаром Богов и подсмаковывал между песнями.

Самый прикол в том, что это была самая честная реклама в истории маркетинга. Синатра не брал с бренда ни цента. Ему было глубоко насрать на контракты, он просто искренне фанател от этого пойла. И постоянно мельтешил на сцене со стаканом вискаря.

В 50-х годах, когда Фрэнк снова дико взлетел, только уже не как какой-то ванильный мальчик, а как уже такой типа побитый жизнью мужик. И за ним потянулась вся Америка.

Синатра подсадил на этот виски всю свою банду The Rat Pack (крысиная стая), Это неформальное творческое содружество самых известных звёзд американского кино и шоу-бизнеса. В которой был Дин Мартин, Сэмми Дэвис-младший и другие.

В итоге объем продаж Jack Daniels оттопырился до небес. Мужики по всей стране со всей дури подорвались в бары заказывать тоже, что и Синатра, потому что если это пьет самый крутой челик в мире, то и им в обязаловку тоже надо.

Завод в Теннесси не вывозил такого ажиотажа. Им пришлось в спешке расширять производство. В 1956 году компания даже кидала объявления в газеты с извинениями, что не может удовлетворить спрос, ведь там идет долгий процесс фильтрации через аж трехметровый слой угля клена (Lincoln County Process), который ограничивает производственное кэпэдэ, но зато вкус бомбический. В итоге люди выстраивались в очереди и даже записывались в листы ожидания.

Продажи виски Jack Daniel’s превысили миллион коробок в 1970-ых годах. Руководящая грядка Brown Forman обеспечила Синатру пожизненным запасом виски, они отправляли ему целый ящик каждый месяц бесплатно.

Эта была любовь до гроба! Когда в 1998 году Синатра откинулся на тот свет, ему в гроб заныкали зажигалку Zippo, пачку Camel без фильтра и, конечно же, бутылочку Jack Daniel’s.

И Фрэнк двинул на ту сторону экипированным по полной программе.

На надгробии была высечена фраза: The Best Is Yet to Come — Лучшее еще впереди.

© arefyev.ivan