Речь о фильме “Дорогое удовольствие”, СССР, 1988 год, реж. Леонид Марягин. Возможно, это худший фильм в истории. Нет, разумеется, фильмы из вселенной Панкратов-Черный-Кокшенов бывали еще хуже, но они и делались специально так, чтобы зрители упивались собственным омерзением к тому, что видят на экране.

А фильм “Дорогое удовольствие”, видимо, худший по соотношению замысла и результата. Задумывалась остросоциальная комедия — а получился набор беззубых и плохо сделанных грязных сценок с растерянными артистами в кадре.

Итак, суть истории там вот такая:

Инженер живет в чудовищной советской квартире с женой и сыном. Жена — микробиолог. Открывается фильм нелепым диалогом — герой выходит из ванной в костюме, жена говорит ему:

— Люблю, когда ты чистый. Я не успела приготовить тебе завтрак. И, к сожалению, я не могу сегодня дать тебе денег на обед.
— Ничего, как-нибудь выкручусь, — говорит инженер и уходит сдавать бутылки.

Перед приемщиком стеклотары приходится заискивать, чтобы тот взял посуду за полцены. Позже выясняется, что среди бутылок из-под молока была та, в которой жена разводила какой-то редкий гриб — предмет ее диссертации.

Инженер случайно знакомится с Валентином Гафтом, носящим фамилию Тер-Иванов. Гафт — это такой нужный человек в теневой экономике, он может всё достать. И он достает герою этот гриб из Австралии. А герой за это чинит автомобили. Он же инженер, но в КБ его не ценят и вообще там никто не работает.

Дела у инженера постепенно налаживаются, появляется магнитофон и телевизор, но он боится сказать жене, что работает уже не инженером, а автомехаником. Почему? Непонятно.

У жены специфический круг общения — реставратор икон, архитектор, режиссер, который планирует поставить мюзикл по картине “Грачи прилетели”. В общем — творческая интеллигенция.

В финале оказывается, что все эти одухотворенные люди работают на Тер-Иванова, и на даче у него происходит шабаш-оргия с голыми женщинами. Что особенно досадно, с голыми сиськами ходят только женщины умеренных достоинств, а вот те, что прямо потрясают формами, не снимают купальников. И тут провал!

Какой-то художник сидит на дереве и льёт из бутылки красный сироп на полуголую женщину внизу. Это такой визуальный контрапункт всего фильма, который, однако, вызывает не эротические ассоциации, а ощущение вонючей помойки и общей нечистоты участников сцены.

Потом там еще горит сарай-автосервис, жена героя сходит с ума, но это уже неважно.

Удивительным образом фильм обнажает не пороки советской системы, как, видимо, того хотелось, а полную творческую импотенцию всего советского киноаппарата, который имел к фильму отношение.