это так называемый фэт-байк. Новая мода такая появилась. Покрыхи 4,5-5 дюймов, очень низкое давление. Еще нужны специальные рама и вилка, в обычные перья такая хрень не влезет.
Хорошо идет по песку и по некоторым видам грязи. Плюс низкое давление дает комфорт, который делает амовилку лишней.
Фрики-фоннаты, конечно, говорят, что оно еще и по асфальту катит не хуже шоссера. Но это пиздеж.
такое может случиться и без злого умысла. Например, ты успевал, но перед тобой кто-то затупил, он успел уехать, а тебе зеленого уже не хватило, так и остался на переходе.
тут можно по-разному смотреть. Конечно, в этом бизнесе много маркетинга. Трудно понять, почему один хороший воздушный амортизатор (вилка) на велик стоит дороже четырех газовых стоек на авто, пусть и рядовых.
С другой стороны, действительно, технологии в великах часто используются более совершенные, чем в автопроме. Если бы авто строили по тем же принципам, то небольшой седан весил бы не тонну, а килограмм 600 при той же надежности.
Хотя, гонщики не ездят на слишком уж дорогих аппаратах. Думаю, 200-250 штук там — предел. Дело в двух факторах.
Гонщики ездят не на том, на чем хотят, а на том, что дает команда, т.е., спонсор. Видишь, на этом байке вся навеска SRAM, никакой шиманы, даже если она где-то лучше. Компоненты хоть и почти топовые, но серийные.
И UCI ограничивает вес байков снизу. Для мтб это 7 кг, кажется. Поэтому нет гонки веса и использования сверхдорогих технологий.
В Бостоне проходила конференция иммигрантских писателей. Живущая там
вместе с мамой — влюбленной в литературу начитанной интеллигентной
женщиной — писательница и журналистка Людмила Штерн пригласила на обед
приехавшего из Парижа Виктора Некрасова. Некрасов согласился и
попросил Довлатова составить ему компанию. Передаю рассказ Сергея
Довлатова, ничего не прибавляя и ничего не выбрасывая.
Сели за стол. Некрасов налил себе и Довлатову по полстакана водки.
Выпили за здоровье мамы.
Мама: — Виктор Платонович, вы знаете французский язык?
Некрасов: — Очень хорошо. Я в детстве учил французский и долгое время
жил у тети в Париже.
Снова налил полстакана себе и Сергею. Выпили за писателей, живущих в
эмиграции.
Мама: — Скажите, а у вас бывает ностальгия, тоскуете ли вы по России?
Некрасов: — По разному бывает. С одной стороны, мне повезло, я живу в
одном из величайших городов мира, рядом Лувр, Версаль, Собор Парижской
Богоматери… С другой — я человек русской культуры, и, конечно, порой
мне ее не хватает.
Налил. Выпили за великую русскую культуру.
Мама: — Ас кем вы общаетесь в Париже?
Некрасов: — Я дружен с Пикассо, Ильей Эренбургом, Сартром. Также
встречаюсь с Азнавуром, Морисом Шевалье и с другими молодыми
талантливыми людьми.
Разлил и, уже без всякого тоста, влил в топку одним глотком.
Мама: — Виктор Платонович, а кто ваш любимый писатель?
Некрасов (к Довлатову): — Сережа, хорошо идет. Разливайте. И к маме: —
Их несколько — Дидро, Жан Жак Руссо и Достоевский.
Опять без тоста заглотнул еще полстакана.
Мама: — Виктор Платонович, вам можно позавидовать. Вы живете в городе
такой культуры, занимаетесь любимым делом, встречаетесь с интересными
людьми…
Некрасов, никому не наливая, сам врезал очередные полстакана. Помолчал.
— Знаете, мамаша, Париж, Лувр, Достоевский — это все хуйня. Вот под
Сталинградом, помню: сидим в окопе. Ни хуя не жравши, мороз — минус
тридцать, жопа к земле на хуй примерзла, а немец из всех пушек как
въебачит, и думаешь — все, пиздец! И скорей бы уж, думаешь, пиздец, на
хуй такая жизнь всраласъ!
Людмила Штерн, в ужасе: — Виктор Платонович, здесь же мама!
— Да маму я вообще ебать хотел!
Мама радостно-удивленно посмотрела на Некрасова и нежно промолвила:
— Да-а...?
это кагбэ пиздец.
Всех защитников Отечества сократили нахуй, вместо них армия отбиральщиков у народа телевизоров и кастрюль.
Блять, кому в голову вообще пришло?
Еще бы тюремных охранников и санитаров из психушки маршем по городу провели…
Хорошо идет по песку и по некоторым видам грязи. Плюс низкое давление дает комфорт, который делает амовилку лишней.
Фрики-фоннаты, конечно, говорят, что оно еще и по асфальту катит не хуже шоссера. Но это пиздеж.
А омоновца уволят. Ибо нехуй.
С другой стороны, действительно, технологии в великах часто используются более совершенные, чем в автопроме. Если бы авто строили по тем же принципам, то небольшой седан весил бы не тонну, а килограмм 600 при той же надежности.
Хотя, гонщики не ездят на слишком уж дорогих аппаратах. Думаю, 200-250 штук там — предел. Дело в двух факторах.
Гонщики ездят не на том, на чем хотят, а на том, что дает команда, т.е., спонсор. Видишь, на этом байке вся навеска SRAM, никакой шиманы, даже если она где-то лучше. Компоненты хоть и почти топовые, но серийные.
И UCI ограничивает вес байков снизу. Для мтб это 7 кг, кажется. Поэтому нет гонки веса и использования сверхдорогих технологий.
ПРАВИЛЬНЫЕ!!!
Скачать
Норот! Кто на пикник жрать пирожки домашние?
вместе с мамой — влюбленной в литературу начитанной интеллигентной
женщиной — писательница и журналистка Людмила Штерн пригласила на обед
приехавшего из Парижа Виктора Некрасова. Некрасов согласился и
попросил Довлатова составить ему компанию. Передаю рассказ Сергея
Довлатова, ничего не прибавляя и ничего не выбрасывая.
Сели за стол. Некрасов налил себе и Довлатову по полстакана водки.
Выпили за здоровье мамы.
Мама: — Виктор Платонович, вы знаете французский язык?
Некрасов: — Очень хорошо. Я в детстве учил французский и долгое время
жил у тети в Париже.
Снова налил полстакана себе и Сергею. Выпили за писателей, живущих в
эмиграции.
Мама: — Скажите, а у вас бывает ностальгия, тоскуете ли вы по России?
Некрасов: — По разному бывает. С одной стороны, мне повезло, я живу в
одном из величайших городов мира, рядом Лувр, Версаль, Собор Парижской
Богоматери… С другой — я человек русской культуры, и, конечно, порой
мне ее не хватает.
Налил. Выпили за великую русскую культуру.
Мама: — Ас кем вы общаетесь в Париже?
Некрасов: — Я дружен с Пикассо, Ильей Эренбургом, Сартром. Также
встречаюсь с Азнавуром, Морисом Шевалье и с другими молодыми
талантливыми людьми.
Разлил и, уже без всякого тоста, влил в топку одним глотком.
Мама: — Виктор Платонович, а кто ваш любимый писатель?
Некрасов (к Довлатову): — Сережа, хорошо идет. Разливайте. И к маме: —
Их несколько — Дидро, Жан Жак Руссо и Достоевский.
Опять без тоста заглотнул еще полстакана.
Мама: — Виктор Платонович, вам можно позавидовать. Вы живете в городе
такой культуры, занимаетесь любимым делом, встречаетесь с интересными
людьми…
Некрасов, никому не наливая, сам врезал очередные полстакана. Помолчал.
— Знаете, мамаша, Париж, Лувр, Достоевский — это все хуйня. Вот под
Сталинградом, помню: сидим в окопе. Ни хуя не жравши, мороз — минус
тридцать, жопа к земле на хуй примерзла, а немец из всех пушек как
въебачит, и думаешь — все, пиздец! И скорей бы уж, думаешь, пиздец, на
хуй такая жизнь всраласъ!
Людмила Штерн, в ужасе: — Виктор Платонович, здесь же мама!
— Да маму я вообще ебать хотел!
Мама радостно-удивленно посмотрела на Некрасова и нежно промолвила:
— Да-а...?
Всех защитников Отечества сократили нахуй, вместо них армия отбиральщиков у народа телевизоров и кастрюль.
Блять, кому в голову вообще пришло?
Еще бы тюремных охранников и санитаров из психушки маршем по городу провели…
пруф!это требует проверки!Дык, как ты читаешь multifruit?
Ты же делаешь какие-то выводы на основании того, что не умеешь правильно читать на английском.
fruit. Читай, блеать :)
незавалилаТы что, экзамены по варке обедов не завалила? — Замуж никто не возьмет!
Например, река по-фински «Йоки». Ока — слово финского происхождения.
Там же у них куча радаров, все пищат-орут про препятствия ahead, про высоту…
А какая тогда настоящая?