Если вы НИКОГДА не собираетесь становиться проституткой ради денег, меня это только радует. Единственное, что несколько смущает — зачем вам в таком случае сравнивать вашу зарплату с деньгами, которые получает проститутка?
12. Наличие небольшого хирургического и парапластического вмешательства доведённое до «совершенства»;
Если этот пункт здесь появился, вмешательство «небольшим» уже не назовешь. И, «доведенное до „совершенства“» это, я понимаю, про внешность, а не про наличие вмешательства?
Где я успел написать, что настолько умудрен годами? Напротив, раз я позволяю себе так категорично высказываться, возможно, что понимания у меня еще даже меньше, чем у вас.
Пусть у вас будет именно такая счастливая старость с близким вам человеком. А немного жизненного опыта, который вам, определенно, еще предстоит приобрести, наверняка даст вам возможность менее категорично судить как о мотивах и склонностях других людей, так и о собственном знании человеческой природы.
которому не для кого жить — вот действительно несчастный человек
Моя реплика относилась именно к этому вашему утверждению. Вы через призму собственного опыта приобрели потребность быть кому-нибудь нужной, и распространяете ее на других. Не стоило бы.
Счастье и несчастье человека определяются лишь тем, что им пережито. Глупо называть несчастным слепого с рождения, если ты подходишь к его жизни со своими мерками зрячего. Так жеж и с лубовью.
За миллионы лет эволюции у нас выработались сложнейшие механизмы управления пролиферацией клеток в нашем организме.
Долго пытались подобрать ключик к этим рецепторам и наконец–то сумели найти молекулы, избирательно блокирующие только их и только в опухоли.
Механизмы, действительно, сложнейшие. Интересно, настолько ли безвредно блокирование протеинкиназы, и что случится с пациентом после прекращения приема препарата? Крайний раз, когда неспециалист, вроде меня, интересовался противораковыми препаратами, речь шла о том, что отдельные виды злокачественных новообразований возникают вследствие нарушения работы разных клеточных сигнальных каскадов. На тот момент универсального лекарства против рака не было, равно как и полного понимания его механизмов возникновения. Научный гений — это конечно здорово, но нельзя ли поподробнее о том, кто разработал этот самый Гефитиниб, и за счет чего сейчас «расширяется список видов опухолей», которые с его помощью лечат. Разве этот список определяется не на этапе клинических испытаний препарата?
Апдейтушко по случаю Кануна дня всех святых (ОСТ также наличествует):
добавлены предметы (да, их стало еще больше), дополнительные персонажи, открываемые за прохождения игры, и еще одна, 5ая глава (открывается после 10 прохождений игры). magspace.ru_isaac_haloween_update_OST.zip (192378 Kb)
Совсем недавно судьба в очередной раз свела меня с одним старым знакомым, Стасом, которого я не видел лет семь. В этой связи я и решил описать несколько епизодов из жизни этого беспезды знакового в моей жызни персонажа.
СВИТЕР
Когда мы с мишей учились в шестом классе, к нам привели Стаса. Человеком он был нихуя неадекватным, но вроде как не по своей вине. Страдал он от какого-то там отклонения типа нарколепсии (когда люди засыпают неожиданно), тока он не засыпал, а залипал. Наглухо причём. То исть сначала он во што-то фтыкал, а потом ни стого, ни с сего стопарился и пускал слюну. Приходил в себя только после того, как весь класс с криками «зырьте, ребза, у ебаната апять боторейки сели!» начинал отвешивать ему подзатыльники под затылок и подсрачники под сраку. За глаза ево называли дурачком, но говорить такое в лицо было как-то оскорбительно, поэтому обозвали стасика нейтрально — писюном.
Скоро в школе появилась и писюнова мама, которая почему-то слёту записала нас с мишей в писюновские друзья и много чё нам про нево поведала. Оказалось был целый список вещей — типа «цыклично движущихся блять объектов» и «изображений с яркой цветовой гаммой», — которые писюну нежелательно было наблюдать вапще, а то была опасность впасть в канкретна долговременный ступор или хуйвознаит чего ещё. Остаток того учебного дня миша провёл в тщетных потугах ввести писюна в кому — он ходил вокруг него кругами, изображая циклично двигающийся объект, а через равные промежутки времени вертел у того перед ебалом цветными карандашами, изображая яркую цветовую гамму. Периодически пристально смотрел в глаза. Хуй там. Писюн не поддавался.
После уроков мы втроём уже стояли в раздевалке. Раздосадованный такими несрастухами миша сурово, как блять берия, натягивал на себя свой любимый чудо-свитер, апогей суканах пост-модернизма, привезённый из каково-то Чуркистана. Это сейчас, с высоты, тыксызыть, своего опыта, я понимаю, што на етом предмете одежды силами таджикских ткачей, по совместительству наркоманов и дальтоников, художественными срецтвами был изображён героиновый приход, но в ту пору мы были свято уверены, што это пять зелёных всадников ловют чёрную рыбу в красном поле под палящим фиолетовым солнцем. Всякий раз, когда миша надевал ету паранойу, превращаясь в сплошное красно-фиолетовое пятно, у меня возникало навящивое желание обхватив голову руками бечь нахуй проч с криками типа «Нет! Нет! Только не мой мозг, ёбаные пришельцы!». Стоило мише выйти в етом свитере на улицу, как прохожие начинали шарахаццо в стороны, забывая о чём тока што думали, маленькие дети принимались плакать, а молодые барышни — обильно менструировать. У меня лично, как и у некоторых наших знакомых, свитер вызывал приступы тошноты и головокружения, поетому я старался смотреть по возможности в пол. То исть, как вы панимаити, на блёкло-сером раздевалочном фоне мишин свитер нихуёво выделялся. Да хули там, скажу больше — не существует в природе вапще такого фона, на котором этот ебучий аксессуар не выделялся бы нах. Хотя если вы блять нароете где-нить летающую тарелку с агромной надписью ЗЕМЛЯНЕ! МЫ ПРИШЛИ С МИРОМ! — то можете смело, одев мишин свитер, встать рядом — такие весчи идеально суканах дополняют друк друга.
Красное пятно блякнуло што-то вроде «щасливо, пацаны» и уплыло в сторону выхода. Оторвав глаза от пола, я увидел писюна. У писюна было такое ебало, как будто он всю сука ночь ловил чорную рыбу с зелёными всадниками и теперь стоял передо мной типа заёбанный — с подкашивающимися ногами, отклянченой губой и тупым взглядом. В тот раз он залип основательно, я ево минут 15 откачивал. Мише сказал сжечь свитер нахуй.
ДУСЯ
Была у писюна кошка, звали Дусей. Дуся была нещадно пезданутое жывотное — въёбывалась с разбегу в стены, промахивалась нахуй мимо миски с молоком харей в пол, корчила непанятные ебала. Дусей, хстати, она была чиста формально, паскольку отзывалась и на Дусю, и на Васю с Петей, и на «пошла на хуй». В общем Дуся была не жилец палюбому — каску у неё снесло при рождении, и по законам природы она должна была скопытицца фпезду ещё в раннем децтве, когда вместо титьки тыкалась еблищем маме в сраку — но тут блять в планы естественнаго отбора вмешался известный гринписовец писюн. Дефективную Дусю он нарыл на какой-та памойке и припёр, естесна, в дом — ето паходу был ваще последний раз, когда писюн полноценно держал лохматую бестию в руках, патаму как, когда Дуся подросла и превратилась в трёхцветную лопоухо-косоглазую паибень, она начала двигацца и хуй ты её поймаешь блять. Двигалась Дуся оченно резво — создавалось впечатление што даже срала на ходу, а если задерживалась в адном месте больше десьти сикунд, значит либо спала, либо отъехала нахуй. Ну или задумалась — периодически с ней случались кратковременные приступы спокойствия: она ни с таво, ни с сево замирала, таращила косые банки в неизвесном направлении и напряжённо ожидала в какое полушарие ёбнет моча на етот раз — ну и в зависимости от результата через полторы секунды начинала отчаянно щемицца либо влево, либо вправо, затем обычно въёбывалась жбаном в стену, отскочив сломя голову хуярила в противоположную сторону, въёбывалась в дверь и ахуев от такого обилия препяцтвий начинала щемицца вверх па шторам. Там, где-нить сука под паталком вдруг опять замирала с таким ебалом типа «во, бля… где ето я?..», снова задумывалась, неожиданно пукала, с перепугу въёбывалась тыквой в багету, падала сракой на подоконник и по новой начинала гонзать по жилплощади — шерсть дыбом, глаза на выкате блять. Мне думаецца, што именно так выглядел бы кошачий вариант гибрида Алины Кабаевой и Жанны сука Агузаровой. Наблюдая такую поеботу, миша неоднократно говорил писюну, типа «писюн, она у тебя походу слепая ваще…» «Да не, не… — успокаивал себя писюн — проста ёбнутая.»
Поначалу дусина движуха вызывала у меня дезориентацию и приступы марской болезни, а миша её ваще боялся и не любил совсем. Потомушто один раз, нихуя неразглядев Дусю на фоне писюновского ковра (связанного наверно тем же дальтоником, который мише свитер красный захуярил), миша наступил на ейный ебальник, а поскольку Дуся пачимуто мяукать не умела нихера, издавая заместо етого какие-то кряхтяще-пердящие гортанные звуки на манер тувинских духовых инструментов, она со всей своей кошачей пезданутости начала сцука страшным тувинским голосом орать — я, чесно признаюсь, малёха припустил жыдким в трусники, а вот 12-ти летний миша впервые в своей жызни схватился за серце, а когда отошёл, начал Дусю ненавидить лютой ненавистью.
И вот однажды, когда писюн в очередной раз ушёл посрать и залип в толчке на полчаса, разглядывая в унитазе чудные какашные узоры, мы с мишей остались тупить в писюновской комнате в два рыла. Тут я обратил внимание, што Дуся заговорщицки выглядывает из-за кресла и щуря один глаз палит в мишину сторону. Я мише ето дело показал и только хотел уже чё-то по этому поводу пиздануть, как вдруг миша, внук ворошиловского стрелка, нихуя не растерявшись, мощным вдохом собрал все плескавшиеся в голове сопли (грамм думаю 200, не меньше — зима была) и смачно с присвистом форчманул Дусе прям в летсо. Я даже растерялся как-то. Дуся пролетела всего-то метра полтора, зато с такими выебами, што Алине Кабаевой и не снилось нах.
Через пару дней Дуся начала по-маленьку облазить. Писюн говорил што ето на нервной почве, но мы-то с мишей знали, што после такого заряда гайморита в голову ваще не жывут — так што ей ещё повезло, можно сказать.
А писюновская мама походу стреманулась, што кошке настает постепенный пездец и купила писюну на замену большова такого хуйпойми африканского попугая по кличке Розелло нах. Продавец её пролечил што Розелло пездец какой умный и говорящий, схватывает типа всё на лету, хуй заткнёшь. Но Розелло почему-то оказался на редкость тупым ебланом. В течение недели мы с мишей учили его говорить одно единственное слово «писюн». День изо дня мы ебли ему мозг часа наверна по два, штоб не спизднуть, "… писюн, писюн, писюн,… говори сука ебаная — писюн, писюн… вот веть педораз… писюн, писюн" — ну и в таком духе; под конец даже нещасная облезлая Дуся, не выдержав такова напора, корча ебало и заикаясь начала гудеть што-то подозрительно напоминающее слово «писюн», лишь бы мы заткнулись нахуй. А Розелле хоть бы хуй — сидел в углу клетки, таращил полные непонимания глаза и обильно серил.
Миша уже хотел писюна разачаравать, типа «писюн, он у тебя походу глухой ваще.», но как выяснилось, Розелло был нихуя не глухой, а даже савсем наоборот. Всё это время хитрый пернатый слушал… набирался, тыксызыть, сеансу. Через пару недель етот пидар выдал всё — и «писюн», и «сука ебаная», и «педораз» с «мудаком», и ещё целый ряд окологинекологических терминов, смысл которых я узнал только несколько лет спустя. Писюн с мамой были в шоке канешна. И веть, што характерно, не наебал продавец — действительно хуй заткнёшь. В качестве бесплатного дополнения к выученным словам Розелло научился кряхтеть, пердеть, лихо подражать звуку проезжающего трамвая и звонко посвистывать. Причём делал он ето, походу, круглосуточно, потому как писюн приходил в школу с таким помятым видом, как будто всю ночь катался на трамвае в шумной компании милицейских свистков. К тому же, по ево словам, Дуся сильно нервничала.
А Дуся на самом деле сходила нахуй с ума. То исть она и так была припизднута нехуёво, но с появлением Розеллы её стали покидать последние остатки разума. Если раньше Дуся слушала тока то, што пиздят голоса в ейной голове, то теперь к этой неебической толпе добавился и левитан с крыльями, который походу наглухо забивал Дусе все сигналы с Марса. Ну и в один прекрасный день мы с мишей стали свидетелями таво, как Дуся, чуйствуя видимо близкую кончину от помутнения рассудка, решила напоследок во што бы то ни стало вточить говорящего окорока. Сам Розелло к тому моменту времени уже надрочился открывать клетку изнутри и по-хозяйски вылазить на крышу подышать воздухом, причём проделывал всё это не прекращая пездеть ни на секунду ваще. С крыши своей клетки Розелло как козырной страус выглядывал в окно, обсуждал сам с собой последние новости и попутно подслушивал всякие гадости штоб вечером опять ошарашить писюновскую маму очередным хитровыебанным матюком. Улучив один из таких моментов, потерявшая всякую надежду, окончательно охуевшая Дуся, изо всех сил стараясь не палицца, полезла ёпт за добычей на клетку. Выкатив фары от волнения и еле сдерживая метеоризьм, Дуся приблизилась к Розеллу вплотную и застыла. Всё, — подумали мы с мишей, — пезда рулю… Но в етот момент Розелло медленно повернулся, и, увидев перед ебалом такую хуйню (Дуся бешено вращала глазами и мелко тряслась), оценил апстанофку, неспешно так прицелился и как заправский скотобой уебал Дусе клювом прям промеж ухоф. Тюк, блять… Досмотрев как Дуся ссыпалась на половичок, Розелло звонко присвистнул и продолжил пездеть.
Все остались жывы вопщим. Не знаю, што за нервные центры в кошачьей голове поразил удар африканскаво Розеллы, но облазить после етого инцидента Дуся перестала. Зато начала жрать своё гавно, наводя ужас на домочаццев.
Кто отдыхал в наше время в савецком санатории, тот в цирке плачет как гиена. И вот почему.
Я «отдыхал». За свои сопсвенные бапки. 700 уе за 15 суток, не говоря о стоимости доставки на ковказ в город Петегорск. С панорамным видом на кавказский хребет. Бывший санаторий цэка кепесээс.
Судя по пригласительному буклету там ожидался виайпи отдых в стиле ретро — сплошной мрамор и бухарские ковры ручной работы, по которым в прошлом влачили почтенный геморрой многие видные совецкие бонзы.
Мне грезились влюбленные в идею Чучхэ шестнадцатилетние комсомолки и прочие салоны тайского массажа для членов палитбюро. Я видел себя Феделем Кастро которому мулатки в белых халатах отдают честь как дорогому гостю.
Стиль ретро на деле оказался стилем метрополитена им. Ленина. Подземка бля. Я все время озирался в поисках таблички «Выход в город».
Бухарские ковры тоже оказались вблизи обоссанными попонами тефозных верблюдов. Но ето все хуйня.
Театор начинается с вешолки, а санаторий со столовой блядь.
В столовой жрачку развозили на многоярусных каталках из морга брутальные престарелые камсомолки-минетчицы, они делали себе загодя макияж карболкой и зеленкой, чтобы не отбить видом трупных пятен опетит у «отдыхающих». (здаеца, што на тех же каталках они и ночевали в холодилльнике блядь). Параллельно туберкулезная женщина в полосатом халате хуярила на рояле похоронные марши Шопена. Нехватало только надписи на входе «Каждому свое».
Газовые камеры были, судя по шмону и неистовым крикам из кухни.
Столы с номерами, как стойла в свинарнике, блядь, и если ты сел случайно за стол, то уже до конца срока харчуешься на этом месте как привязанный за ногу баран.
Я был посажен дежурной прокажонной старушкой за стол с тремя стремными бабищами из москвы и подмосковья, которые тутже дали «костлявой» за это шоколатку, сторушка сунула себе гостинец целиком в зоб и оседлав каталку, ликуя уехала на кухню учавствовать в приготовлении дьявольсокой мессы. Короче, короли хорора Кафка и Эдгар По начали бы ходить под себя от такой прелюдии отдыха.
Бабищи стали тутже чота распрашивать и рассказывать. Одна все время улыбалась. В ейный рот было страшно смотреть – там была вся таблица Менделеева начиная от графитовых стержней и заканчивая какой-то медной проволокой спижженой из лифтовых шахт. Вся история совецкой стоматологии и достижения метростроя за последние пиисят лет. Я думаю, что она дарила оральные ласки еще ледорубу Троцкого.
После некоторых фраз в ее рту проскакивала искра.
Две другие женщины сразу поделились со мною информацией о своих внематочных беременностях, чесотке, врожденном сифаке и в оконцовке хором пригласили на вечернюю дискотеку. А «Таблица Менделеева», не дав мне захавать кефиру с кабачковой икрой, вопще пригласила к себе в номер сходу.
Хорошо хоть не отпиздили.
У меня были родственники в городе Петегорске, што и спасло меня от немедленного помешательства, ибо я расчитывал, что меня в случае чего выкупят за ракушки или чо у них там в ебаных доисторических горах в ходу.
Но это все хуйня.
В номере блядь оказался ещо один жылец (типо в тот день не было однокуешных номеров). Он оказалсо полковником ФСБ по ихней ебаной халявной курортной путевке.
Этот жилец храпел настолько ахуенно, что ночью я не знал смеяцо или плакоть. Даже дикая немыслимая гроза поперек кавказского хребта, когда сотни невероятных молний разрезают небо и ацкий гром заставляет горных авец и партизан прекращать фрикции, даже этот брутальный звук не мог перебить того свиного хрипа погибающей душы, которые издавал мой сосед по номеру. По звуку как бы погибало в мученьях стадо свиней рыл в сто.
Я металсо по номеру как Лермонтов перед дуэлью.
Выбора небыло – либо прыгнуть из окна, либо убить нахуй педораса, который храпел и на выдохе и на вдохе и еблом и жопой и ноздрями и ушами… Кароче резонировал всем организмом как аномальный певец Макферри (донт ворри би хеппи), только громче децибел на 90.
Благо в номере оказалсо балкон с шезлонгами и температура за бортом 20 по цельсию.
Тут я узнал как действует восход на одержимых бесом. Как только начало восходить сонце, ( 5 часов утра нахуй) сосед заткнулся и стал просто ритмично пердеть. Хуле тут скажешь – санаторий, дом отдыха, спасибо и на этом.
Но (часов в шестьь) вдруг что-то застучало на всю округу блядь. Это оказался компрессор под окнами. Ебанарот, в санатории производилась добыча угля замаскированная под «ремонт газонов».
Две доисторические бетономешалки, пятнадцать чорных шахтеров, разъебаный башенный кран на дровяной тяге, вонючая цистерна с соляркой для сирот – все это ахуенно гармонично вписалось в общую картину моего курортного отдыха.
Часов в восемь началось лечение. Сопсно я приехал туда не умирать, а лечиться ихними волшебными грязями и массажами и прочей хуетойю из бесплатных источников вонючей бонаквы.
Сам-то я по пьяни однажды жестоко уебался с турника (сидел на перекладине и красочно болел за дворовых футболистов), уебался прямо как в анекдоте про полный ушиб старушки. Уебался три раза подряд, так как в четверный раз уже не было сил вскорабкацо на турник.
Тем не менее трех раз вполне хватило чтобы разъебать позвоночник.
Не знаю каково хуя, но в первую очередь меня направили к урологу. Смеясь на каждом слове этот врач дал ряд бесценных советов по сохранению простаты на пиисят лет вперед, после того как отвалица конец. А напоследок предложил, приобрести у него пару ампул просроченного стрихнина и брутальный шприц: «И вперед — делать уколы…гы-гы. В смысле, гы-гы, в зад, эгы-гы-гы».
Потом я был на приеме психотерапевта, который ставил мне психотропные записи кукушки и соловья. Несмотря на то, что я уже потерял дар речи к тому времени и блядь еле ползал, психотэрапевту не удалось втюхать мне кассэту с записью своих блядь целебных телег типа: У вас отвалился конец – это заебись, у вас отвалилась печень – это хуйня, у вас выпала шерсть – это очень хорошо.
После этих двух сеансов я еще ходил на грязелечение. Меня там реально закатали в асфальт. Из большой канализационной трубы асфальт смешаный с верблюжьим говном ебошит в каталку и вы быстро становитесь шоколадным зайцем.
Получив ожог спины и яиц, воняя на весь кавказский хребет как верблюд обосравшийся в жерле вулкана, следующую процедуру я уже пошел делать в ближайший кабак, где наебенился пивом.
Потом пьяный пошел на «Провал» — то самое место, где Остап Бендер продавал билеты. В луже горячей минеральной воды под горой, валялись горой (каламбур) разлагающиеся полуобнаженные тела «отдыхающих». Большинство было покрыто язвами. Старухи в лифчиках-парашютах, старики в семейных трусах с лампасами. Все они нахаляву лежали как в большой бутылке боржоми источая миазмы и ликуя. Рыпки золотые.
Глухие начинали ходить, хромые быстро кончали.
Ниже под горой мною был замечен хромой эксгебиционист который онанировал глядя на двадцативедерных старушек стоя в тени саксаула. (может это было дерево Анчар)
Не знаю было ли у него направление от уролога на такую лечебную процедуру.
После этих панорамных «кавказских видов» я сильно протрезвел и пошол на повторную пивную процедуру в следующую шашлычную.
В общем можно продолжать до бесконечности – каждый день и час приносил мне много чудесных впечатлений, начиная от драки с местными гопниками, которых там дахуя, заканчивая отключением уличного света во всем городе и окрестностях в 21:00 ежевечерне. (а там темно блядь в это время, как в жопе, только слышны крики ликующих павианов, которые принимают ванну в «провале» в отсутствие старушек, и доносится закольцованная песня «Муси Пуси» из каждого ебаново санатория, где в темноте дискотек армяне щупают базедов за выпученые глаза)
Отмечу лишь, что видел однажды молодого армянина, который плавал в стиле лезгинки – такой блядь горячий парень, шо ахуеть. Он начинал плясать уже на берегу и так входил в воду продолжая судорожно двигать руками (кинжал он с собой вроде не брал, поэтому рыбы просто жестоко получали по еблу). Стиль плаванья похожий чем-то на «кроль».
Это было знаменитое в среде венерологов «Пятигорское водохранилище». Пьяные и укуреные хачи на катамаранах давили и своих и чужих. Сын топил катамараном отца, а потом сына топил дядя, и так до бесконечности катамаран переходит в тех местах по наследству, ибо хачей там как муравьев нерезаных.
Съем стресса и нейтрализация последствий лечения, в пивных заведениях, обошлось мне еще где-то в 1000 бакинских комиссаров за 15 дней.
Я летать самолетами боюсь. Поэтому ехал обратно домой двое суток в одном купе с нерусским чуваком и ево двумя замечательными дочерьми лет пяти-шести, которые непрерывно орали и срали каждые пол-часа в горшок не выходя из купе, вели себя как и положено детям и мартышкам в зоопарке – пришлось затариваться пивом на каждом полустанке.
Домой приехал на бровях.
Так и закончилась моя ссылка на Кавказ.
Конечно я никогда уже не буду прежним весельчаком, всегда буду бояца катамараны, проебал бессмысленно денег, зато остался жив и это главный бонус всего курортного отдыха беспезды.
Хеппи энд.
Забыл еще написать про защищенную государством беседку в которой Лермонтов бухал перед дуэлью. Так вот в эту беседку армяне со всего мира ездят по нескольку раз в год отложить личинку. Раньше просто писали «Хачик Хачатурян и Джульета Акопян здесь иблис бистро и шаверма», а теперь срут говном в очередь – здоровые молодые навозные мухи дохнут от заворот кишок.
Спорт
Было нам с мишей лет по 12, учились мы, ессно, в школе. И как-то раз, в силу общей хуёвости нашево района, директор приказал фсем ученикам пагаловно записацца в секции по интересам — похуй што, лишь бы с 18 до 20 нуль-нуль на улице никаво ваще не было, а то убъёт сказал. Начали мы с мишей с серйозными ёблами кумекать што лучче — кикбоксинг блять или тайская борьба на хуях — тогда ещё, помню, подбежал к нам месный ботаник, мальчик по имени гома (на самом деле рома, ессно, просто он кагтавил нихуёво) и начал агитировать типа всех в шахматный клуп записывацца, будем, гаварит, в шахматы иггать как каспагов… Ну мы ему ясен хуй сказали што он чмо вапще безмазовое и што мы типа сами разберёмся. Но чё-та не клеилось нихера у нас со спортом, ничево похожево на кикбоксинг и падобную хуйню паблизости не было. Миша забил, а я начал пробивать месные секции на предмет поучаствовать. Зашол на борьбу вольную — там при мне пацану сломали палец-мизинец и я убежал. Зашол на хоккей — там мне сказали скока стоит весь эквипмент и я ахуел. Заходил такжы на фигурное катание (педерасты, блять), бокс (фпезду) и лёгкую атлетику (ничево так, но тоже нахуй) — везде карочи повышенная травматичность.
. Ф конце был бассейн. Захожу карочи туда типа пробить чё к чему, вдрук из дверей бассейна в фойе выходит такой бабай блять. Страшная такая толстая дефка, и не потому страшная што мама с папой уроды, а патамушта в бассейне паскальзнулась нах и уебалась своей хлебницей пряма об кафель — фсё ибло красное, ф слязах, слюни пузырями и такая губяка блять с мой кулак суканах — распухло так што закупорило беднай девочке обе носопырки ф пезду, фслецтвие чево ана гундосила ахуенно, типа …аааа бдять, я жы пдосто попдавать хотеда ааааа!… и паскоку из-за такой хуйни сопли утереть вазможнасти у калеки не было нихуя, они акуратна стекали па заплаканным щекам и собирались где-та в районе втарова подбародка. Тут блять я маментально вдуплился што бальшой спорт сделал мне последнее китайское предупреждение, и твёрдо решыл подацца в шахматисты вместе с мальчиком гомой.
. Но блять не тутто было суканах. На пути в большие шахматы нарисовался миша блять, с киманой пад мышкой. Карочи, киману эту ему притаранил пряма из дойчлянда роцтвенник-рецыдивист типа штобы миша рос бальшым тупым дзюда-, кара- или, нахудой хуй, ушу-истом (хатели сцуки дзюдо-кара-, а получили поху-…). Ну хули делать, кимана есть — щитай одной ногой мастер спорта йопт.
. Отрыл фсё-таки миша у нас в раёне какую-то там секцию какой-то там хуйни восточной… бурёки-хуёки-до или чё-та в этом духе… хуйпрассышь вопщим — назавём условно карате. Миша, ессно, после палучения невъебательскава подарка имел постоянную эрекцию ф ту сторону и начал мне на этот придмет нещадно ебать мозг. Дополнительным стимулом для нево была девачка, скажем, клава (на самом деле её лида звали, но похуй), каторую миша любил до розовых соплей и каторая, ф свою очередь, успела мише проебать череп што мол блять как это так, нах, пацан, и не знает сука как кийя сделать или там в грызло красиво напихать. Это нада сказать и на меня слехка падействавало (хули блять — дело маладое, ещё было доверие женцкому полу), тем более нах в одно лецо миша проста ссал туда идти, патамушта па жызни он трусливый катях… Ну хуй с ним, падумал я, паследний раз не педораз — и решыл папробывать ещё разок со спортом по-амурить.
. У меня, панятно, кимана и рядом не йеблась — заместо этава йеблись треники с пузырями и майка с адидасом — вот ф такой бляцкой, прямо скажем, екипирофке и припиздил в ету секцию. Уже тагда я прасёк што карате мише в хуй не фпилось, патамушта он как тока зеркало увидел сразу стал перед ним в кимано выёбывацца извращённо. Вопщим, система там такая была — в адной стороне сидели новички типа нас и им чесали какой-та там курс предварительных лекций. Новички были одеты просто — без кимоно. В другой стороне уже реально занимались каратисты в халатах, большынство ровесники наши — ну миша без понтов не может, и естесно с видом «пасмарите блять какую я се киману от дольчегабанна за тыщу денег купил» двинул к каратистам патусавацца. Ну хули, я остался сидеть с люмпенами ждать кагда тренер с каратистами отзанимаецца и к нам припиздит васточную философию задвигать. Сморю, миша там уже ф тусовку влился, чё-та ручонками сука помахивает вместе со всеми, и мне такой типа видал блять, лох блять, ота как… кийя! нах… Мне от зависти аж яйца свело. Сижу наблюдаю. На том конце зала тренер их всех пастроил и как опытных каратистов, ёпт, начал па-аднаму подзывать и проводить какой-нить неажыданный приём — задача была просто нах блок паставить и съебацца абратно в строй. Я и то в это хуйню вдуплился, а миша ясен хер фсё разъяснялово проебал паскоку был занят позированием, проще говоря выёбывался перед чернью (передо мной сука в часности).
. Вскоре доходит очередь до миши — он сначала ясен хуй не просёк што да как, начал тупить типа: што миня? Куда? На маты?! Чё, прада? — в ытоге ево проста вытолкнули к ебеням. Ну миша, хули, преобразился типа нихуясе… я блять палучаецца каратист настаящий беспезды… и лыбу гандон давит. Подбежал резвенько к тренеру, — ну тренер сморит, вроде перец ф кимане, значит, типа, не уебан новенький, умеет чё-та. Миша в это время переливаецца всеми цветами обогащённава урана. Тренер поклонился и ф стойку. Миша чуть не кончил ат радасти — фсё за тренером чотко повторил — ф стойку фстал, а сам пидор в зеркало так и палит. Стоят. Смотрят. Миша незаметно лыбицца… Вдрук тренер замахиваецца и как уебёт мише нагой па ебалу, па уху прям — нна, блять!… — я аж прихуел — …но миша ничё так… малацца… удар выдержал, даже в стойке как замароженный остался… улыбацца канешно перестал, плюс чё-та как-то голову ему на бок скосоёбило и глазёнки выпучило нахуй… — знаити, выражение лица такое из серии «ну вот и поговорили…» — видно было што миша нихуёво удивился таким ниибаца прогрессивным методам обучения восточным сука единоборствам. Я тутже быренько прикинул, што если даже предположить што в шахматной секции мальчик гома будет пиздить миня шахматной даской па галаве — это наверняка будет не так больно… решено блять — иду в шахматисты нахер.
. Миша в это время всё также стоял не меняя позиции и стекляннаво выражения ибла — он тупо так, отрешонно таращился сквозь тренера куда-та вдаль. Што-то определённое по ево фарам сказать было пока невозможно — фпослецтвии миша говорил што в ту секунду у нево в дыне стаял такой ниибаца перезвон што он ваще нихуя не видел не слышал, прикусил язык и апасался за свой вестибюльный аппарат. Тренер вопщим, увидев такую хуету, патёр ногу (отбил, наверна) и принялся мишу лечить типа ну йоптвайуу… надо ж блок ставить… вот так, ручками… Миша, чесна гря, чё-та как-то вяло на фсё реагировал и продолжал безучасно сматреть в будущее нах. Наверняка он думал ф тот момент какой вы, дяденька тренер, ахуенный — сначала по иблу ногами, а патом как блоки ставить… Но этаво я с уверенностью сказать не могу, зато доподлинно могу заявить, што в ту сикунду на мишином шокированном табле явно читалась одна простая как пездец фраза: «вертел я на хую всё это ваше карате…»… "…и вас кстати вместе с ним…"
. Не успел тренер мише показать как именно нада ставить блок от удара мощной тренерской ласты в неокрепший мишин таблоид, как миша неажыданно нах зашевелился, неспеша вышел наконец-то из стойки в исходное сука положение, медленно так поклонился (как-то сильно по-русски, в пол прямо…) и всё с таким же стеклянным ебалом, игнорируя тренерский пездёшь, неспешно развернулся и пошуршал, не моргая, в сторону раздевалки. Я понял, што на этом эпоха карате в мишиной жизни подошла к логическому завершению.
. Вместе с ухом мише тагда паходу напрочь отбили и евойную либиду — паскольку к девачке клаве он с тех пор охладел оканчательно и называл ейо за глаза педоразкой.
Ромалы
Вопщим курсе где-та на третьем миня и маих таварисчей эдика, мишу унд вадима абязали участвовать в студенчиской осени. К этому маменту времени мы уже ниделю плотно так марафонили и последний стакан драпа как рас падашол к лагическаму завершению. В тот памятный вечир, апдалбавшись пуще обычнаго, мы устроили пездец истерику и ниибаца вижжалово у вадьки на дому. В гастях у кащенко нах. Помню бегали чёта, валялись, арали помню многа, играли ф какую-та сукаблянах перидачу типа диалоги у жывотных, интервью друк у друга брали, чё-та какие-та опросы проводили в защиту муравьёв ну и прочая паибистика. Карочи, суровые такие наркаманские будни беспезды. Под канец истесна пришол свинья и мы апять сожрали весь халадильник нахуй.
. Утро карочи. Па квартире в праизвольнам парядке кроми миня разбросано ещё три тёплых трупа сраками кверху. Паскоку накануне вечером мы яросно наёбывали салёные агурцы са сгущонкой а такжы нихуйовый такой шмат кристьянскаво масла с шакалаткой россия (без неё наша радасть была бы неполной беспезды) — пердёж в комнате стоял хоть и фпалне музыкальный, но сцука лютый што пездетс. День гаварящей жопы нах. Общую ванючесть палажения усугубляло исчо и то, што бздение не прикращалось ваще ни на минуту и если каждый атдельна взятый пук абазначить, скажем, значком "*", то наш первый утренний диалок выглядел примерна так:
Миша: Падъйом * таварисчи * пора ** двигацца***…
Эдик: Ку*да?**
Вадик: К*акова * хуя?**
Я: ******?
Двигацца надо было срочна на репитицыю в универ.
. Сноска для танкистов — после таких плановых забегоф абычна настаёт састаяние невротыбическава тупняка, организм восстанавливает просранные каллории и пастаянна хочицца жрать, пирдеть и спать, и фсё это, панятно, сопровождаецца нихуёвым таким торможением нервных працессоф — ебало вопросом, глаза усталые полуприкрытые, нихуя нипанятно чё к чему и ниначом сканцентрировацца ну просто нету никакой вазможности билять. Карочи, тупить мы начали сразу, жостко и памногу — протупили полчаса на кухне, так нихуя не поев протупили ещо минут дцать в каридоре, патом тупили у вадьки в тамбуре, приехал лифт и мы начали бля тупить кто в нево первый зайдёт — пака тупили, лифт раз дваццать беспезды от нас съёбывался в разных направлениях — минут чериз питнаццать мы фсё-таки аказались на первом ытаже. Двери лифта аткрылись и перид нами нарисовался перикрывая дорогу лохматый такой дет со страшным пуделем. Как преодолеть это припяцтвие мы нихуя не знали и паэтаму фсе дружно начали тупить хором, фключая пуделя. Посли таво как двери лифта раза два успели закрыцца, деда фсё это заибало и он развеял тупое молчание фразой типа «выхадить-та будити, сынки?» — ето нас нескалька разбударажило и мы чота так резво вывалились наружу. Уежжающий вверх лифт исчо долго отзывался в моей голове доносящимся из шахты эхом: «шо ж так напярдели-то, сынки?…».
. В универе репитицыя шла во фсю — разноцветные радосные люди, жолтые дикарацыи, обвинченный худрук и прочая жызниутверждающая паибень. Мы со своими грусными ничосаными ёблами и медленными движениями были лишними нахуй на этом празнике жызни. Неспиша сели на последний ряд и залипли окончательно. Я чё-та уже блять и не помнил какова хуя мы ваще сюда припиздили. Мою память асвежыл ебучий худрук, далбайоп и наркоман — начал арать типа ааа блять гандоны, апаздали блять, полчиса до выступления, хуё-маё, а ну-ка быро за кастюмами и прочее. Слова, грит, помните? Мы пока вдуплились чё он ат нас ваще хочит, минут семь прашло беспезды — очнувшись, мы ответили дружным сопением нах. Сообразив че к чиму, худручок принялся нас лечить на придмет кому што пиздеть.
. Вся карочи там хуйня была про цыган. В априделённам месте хто-та там из актёров на сцене должен был сказать по тексту кодовое слово цыгане! блять — и в етот мамент из-за кулис па сцынарию паивляецца дружный табор с балаганными песнями, плясками и мидведем на цепи, табор весело проходит от одной боковой кулисы к другой и съёбываецца нахуй са сцены. Вот сопствинна и весь епизод. Миша и эдик па сцынарию аказались висёлыми цыганами, а паскоку вадик па жызни альбинос и если и пахож на цыгана, то на какова-нить финскаво или там швецкаво, — ему было решено стать висёлым мидведем. Мише аткравенна павизло — весь ево текст заключался в веселой реплике «э-э, ромалы!», а эдик ваще должен был весело нах молчать и вести за собой на цепи вадика в образе весёлаво мидведя. Вопщим как услышите пра цыган, пиздруйте на сцену — падытожил худрук… Паскоку мой актёрский талант оказался нахуй никаму ненужным, я упал в зале вмести с публикой.
. А типерь, фраера, цырковые номера. Прицтавление началось — што праисходило на сцене я улавливал ваще с трудом паскоку тупняк ниибаца прогрессировал и я пастаянно залипал в перерывах между ахтёрскими репликами. Што творилось в етот момент с пацанами за кулисами можна тока дагадывацца. Вот наканец кто-та на сцене кричит цыгане! блять — и из-за правой кулисы с шумом паявляицца висёлый табор. Фпереди шли какие-та разукрашенные бляди ф париках с цыганскими платками, они страшно улыбались, топали ногами и дрыгали накладными сиськами на манер фильмов пра михалкова, выкрикивая фсякую блять банальщину типа э! давай курчавенький! или там позолоти ручку, яхонтовый! и прочее… По мере появления фсей етой процессии из-за кулисы веселый табор груснел проста сука на глазах — сразу за бабами шол миша в красной косоворотке — пытаясь изобразить приподнятое настраение он как-та натянуто и нихуя не весело улыбался, патом он вдрук вдуплился што типа нада чо-та делать, плясать там или хуйвознаит… — карочи дойдя уже до середины сцены миша вдрук бодро задрал свои грабли вверх — паходу тожы хател показать какое-нить ахуенно цыганское па из фильмоф пра михалкова, но тут он видима понял што эта хуета сафсем из какова-то другова фильма, про вайну там или ещо пра чё-нить, осёкся на середине движенья да так и остался в позе пленнаво оккупанта… хенде-хох блять… Улыпка на мгновение пропала с ево летса, но тут миша фспомнил про сваю реплику и, потупив ещо пару сек, без ынтузиазма пизданул:… ээ… ромалы… Позади фсей хуйни без выебов, со стеклянным летсом плёлся убитый горем эдик с вадиком-мидведем на повадке. При виде этаво висёлаво жывотнаго у многих я думаю навернулись блять слёзы на глазах: вадик невпопад хлопал в ладоши, криво крутился вакруг сваей оси, в папытках сплясать фприсядку пару раз наебнулся и чуть не уронил со жбана медвижачью маску.
. Ну вроди бы фсё — прошли чериз сцену и скрылись нахуй за кулисой. Фсе учасники этава короткава действа, панятно, разбежались хто куда… кроме, естессно, двух цыган и мидведя. Эти далбайобы па неясным науке причинам залипли и окуклились нах пряма за кулисой.
. Вапще-та, ф пьесе пра цыган сопствинно слово «цыгане», как вы панимаити, должно упатрибляцца как минимум сцука сто питьдисят восимь тыщ раз. Так и случилось — чериз пару минут уже другой ахтёр уже в другом там каком-та блять кантексте пизданул на сцене чо-та там про цыган — услышаф такую хуйню наша троица, па славам очевиццев, неожыданно ожыла, срочна приняла товарный вид и хором нах дёрнула на сцену. Канкретна поредевшый табор в составе двух самнительных цыган и аднаво нипанятнаво суканах мидведя неажыданно появился типерь уже из-за левой кулисы. Ахтёры на сцене, панятно, прихуели от такова поворота нах но виду не подали. Тем временем миша, натянута улыбаясь, ни нашол ничево лучче чем апять задрать ручонки и пробубнить… ээ… ромалы… Убитый эдик снова потащил черис всю сцену вадика-мидведя. Вадик танцывал как умел (хлопал в ладоши и вертелся).
. Ето было не по сцынарию нихуя. Я чотко видел как худрука накрыл нахуй невроз и он падла пулей метнулся из зала за кулисы штобы надавать пиздюлей маим дарагим таварисчам. Но хуй там — за кулисами уже блять давным давно толпились кучи ахтёров с других факультетов и прочая пьяная шалупонь, паэтаму пака он пробирался сквось всю хуйню, со сцены исчо рас успело празвучать кодовое слово «цыгане» — и наша цыганская пиздабратия апять вышла к публике нах. Ахтёрам нихуя не аставалась делать как терпеть всю эту паибень, сделать паузу и падаждать пака миша изображая развисёлаво цыгана пизданёт э-ромалы, а эдик протащит на цепи черис всю сцену танцуюсчего вадика. Худрук жопа в мыле выбежал из-за кулисы в зал и пригинаясь штобы не мешать зрителям пахуярил на читвёртой к пративоположному канцу сцены в папытках атлавить безумный табор. Но хуй он успел истесна — по тексту встретилось ещо адно слово «цыгане» и висёлая бригада как паслушные сабачки павлова снова выскочила на парапет. Ну и дальше как водицца: хенде-хох, э-ромалы…, грусный эдик, вадик пляшет и хлопает в ладоши.
. Карочи эта туда-цюда павтарялась исчо раза наверна четыре штоб не спизднуть. Причом у пацанов пад канетс были уже канкретна недавольные йобла типа чо ж за хуйня-то блять, скока ж можна блять, работаем панимаешь и работаем как пчолки блять… а ва время финальнава диалога с вадиковской стороны по запару была предпринята попытка выскочить к зрителям на слове «мидведь» пачиму-та, но чуткий эдик ево во время астанавил сказав мол ты чо иблан? спихтакль испортить хочишь?
Скачать
проституткойради денег, меня это только радует. Единственное, что несколько смущает — зачем вам в таком случае сравнивать вашу зарплату с деньгами, которые получает проститутка?Скачать
Скачать
Скачать
добавлены предметы (да, их стало еще больше), дополнительные персонажи, открываемые за прохождения игры, и еще одна, 5ая глава (открывается после 10 прохождений игры).
СВИТЕР
Когда мы с мишей учились в шестом классе, к нам привели Стаса. Человеком он был нихуя неадекватным, но вроде как не по своей вине. Страдал он от какого-то там отклонения типа нарколепсии (когда люди засыпают неожиданно), тока он не засыпал, а залипал. Наглухо причём. То исть сначала он во што-то фтыкал, а потом ни стого, ни с сего стопарился и пускал слюну. Приходил в себя только после того, как весь класс с криками «зырьте, ребза, у ебаната апять боторейки сели!» начинал отвешивать ему подзатыльники под затылок и подсрачники под сраку. За глаза ево называли дурачком, но говорить такое в лицо было как-то оскорбительно, поэтому обозвали стасика нейтрально — писюном.
Скоро в школе появилась и писюнова мама, которая почему-то слёту записала нас с мишей в писюновские друзья и много чё нам про нево поведала. Оказалось был целый список вещей — типа «цыклично движущихся блять объектов» и «изображений с яркой цветовой гаммой», — которые писюну нежелательно было наблюдать вапще, а то была опасность впасть в канкретна долговременный ступор или хуйвознаит чего ещё. Остаток того учебного дня миша провёл в тщетных потугах ввести писюна в кому — он ходил вокруг него кругами, изображая циклично двигающийся объект, а через равные промежутки времени вертел у того перед ебалом цветными карандашами, изображая яркую цветовую гамму. Периодически пристально смотрел в глаза. Хуй там. Писюн не поддавался.
После уроков мы втроём уже стояли в раздевалке. Раздосадованный такими несрастухами миша сурово, как блять берия, натягивал на себя свой любимый чудо-свитер, апогей суканах пост-модернизма, привезённый из каково-то Чуркистана. Это сейчас, с высоты, тыксызыть, своего опыта, я понимаю, што на етом предмете одежды силами таджикских ткачей, по совместительству наркоманов и дальтоников, художественными срецтвами был изображён героиновый приход, но в ту пору мы были свято уверены, што это пять зелёных всадников ловют чёрную рыбу в красном поле под палящим фиолетовым солнцем. Всякий раз, когда миша надевал ету паранойу, превращаясь в сплошное красно-фиолетовое пятно, у меня возникало навящивое желание обхватив голову руками бечь нахуй проч с криками типа «Нет! Нет! Только не мой мозг, ёбаные пришельцы!». Стоило мише выйти в етом свитере на улицу, как прохожие начинали шарахаццо в стороны, забывая о чём тока што думали, маленькие дети принимались плакать, а молодые барышни — обильно менструировать. У меня лично, как и у некоторых наших знакомых, свитер вызывал приступы тошноты и головокружения, поетому я старался смотреть по возможности в пол. То исть, как вы панимаити, на блёкло-сером раздевалочном фоне мишин свитер нихуёво выделялся. Да хули там, скажу больше — не существует в природе вапще такого фона, на котором этот ебучий аксессуар не выделялся бы нах. Хотя если вы блять нароете где-нить летающую тарелку с агромной надписью ЗЕМЛЯНЕ! МЫ ПРИШЛИ С МИРОМ! — то можете смело, одев мишин свитер, встать рядом — такие весчи идеально суканах дополняют друк друга.
Красное пятно блякнуло што-то вроде «щасливо, пацаны» и уплыло в сторону выхода. Оторвав глаза от пола, я увидел писюна. У писюна было такое ебало, как будто он всю сука ночь ловил чорную рыбу с зелёными всадниками и теперь стоял передо мной типа заёбанный — с подкашивающимися ногами, отклянченой губой и тупым взглядом. В тот раз он залип основательно, я ево минут 15 откачивал. Мише сказал сжечь свитер нахуй.
ДУСЯ
Была у писюна кошка, звали Дусей. Дуся была нещадно пезданутое жывотное — въёбывалась с разбегу в стены, промахивалась нахуй мимо миски с молоком харей в пол, корчила непанятные ебала. Дусей, хстати, она была чиста формально, паскольку отзывалась и на Дусю, и на Васю с Петей, и на «пошла на хуй». В общем Дуся была не жилец палюбому — каску у неё снесло при рождении, и по законам природы она должна была скопытицца фпезду ещё в раннем децтве, когда вместо титьки тыкалась еблищем маме в сраку — но тут блять в планы естественнаго отбора вмешался известный гринписовец писюн. Дефективную Дусю он нарыл на какой-та памойке и припёр, естесна, в дом — ето паходу был ваще последний раз, когда писюн полноценно держал лохматую бестию в руках, патаму как, когда Дуся подросла и превратилась в трёхцветную лопоухо-косоглазую паибень, она начала двигацца и хуй ты её поймаешь блять. Двигалась Дуся оченно резво — создавалось впечатление што даже срала на ходу, а если задерживалась в адном месте больше десьти сикунд, значит либо спала, либо отъехала нахуй. Ну или задумалась — периодически с ней случались кратковременные приступы спокойствия: она ни с таво, ни с сево замирала, таращила косые банки в неизвесном направлении и напряжённо ожидала в какое полушарие ёбнет моча на етот раз — ну и в зависимости от результата через полторы секунды начинала отчаянно щемицца либо влево, либо вправо, затем обычно въёбывалась жбаном в стену, отскочив сломя голову хуярила в противоположную сторону, въёбывалась в дверь и ахуев от такого обилия препяцтвий начинала щемицца вверх па шторам. Там, где-нить сука под паталком вдруг опять замирала с таким ебалом типа «во, бля… где ето я?..», снова задумывалась, неожиданно пукала, с перепугу въёбывалась тыквой в багету, падала сракой на подоконник и по новой начинала гонзать по жилплощади — шерсть дыбом, глаза на выкате блять. Мне думаецца, што именно так выглядел бы кошачий вариант гибрида Алины Кабаевой и Жанны сука Агузаровой. Наблюдая такую поеботу, миша неоднократно говорил писюну, типа «писюн, она у тебя походу слепая ваще…» «Да не, не… — успокаивал себя писюн — проста ёбнутая.»
Поначалу дусина движуха вызывала у меня дезориентацию и приступы марской болезни, а миша её ваще боялся и не любил совсем. Потомушто один раз, нихуя неразглядев Дусю на фоне писюновского ковра (связанного наверно тем же дальтоником, который мише свитер красный захуярил), миша наступил на ейный ебальник, а поскольку Дуся пачимуто мяукать не умела нихера, издавая заместо етого какие-то кряхтяще-пердящие гортанные звуки на манер тувинских духовых инструментов, она со всей своей кошачей пезданутости начала сцука страшным тувинским голосом орать — я, чесно признаюсь, малёха припустил жыдким в трусники, а вот 12-ти летний миша впервые в своей жызни схватился за серце, а когда отошёл, начал Дусю ненавидить лютой ненавистью.
И вот однажды, когда писюн в очередной раз ушёл посрать и залип в толчке на полчаса, разглядывая в унитазе чудные какашные узоры, мы с мишей остались тупить в писюновской комнате в два рыла. Тут я обратил внимание, што Дуся заговорщицки выглядывает из-за кресла и щуря один глаз палит в мишину сторону. Я мише ето дело показал и только хотел уже чё-то по этому поводу пиздануть, как вдруг миша, внук ворошиловского стрелка, нихуя не растерявшись, мощным вдохом собрал все плескавшиеся в голове сопли (грамм думаю 200, не меньше — зима была) и смачно с присвистом форчманул Дусе прям в летсо. Я даже растерялся как-то. Дуся пролетела всего-то метра полтора, зато с такими выебами, што Алине Кабаевой и не снилось нах.
Через пару дней Дуся начала по-маленьку облазить. Писюн говорил што ето на нервной почве, но мы-то с мишей знали, што после такого заряда гайморита в голову ваще не жывут — так што ей ещё повезло, можно сказать.
А писюновская мама походу стреманулась, што кошке настает постепенный пездец и купила писюну на замену большова такого хуйпойми африканского попугая по кличке Розелло нах. Продавец её пролечил што Розелло пездец какой умный и говорящий, схватывает типа всё на лету, хуй заткнёшь. Но Розелло почему-то оказался на редкость тупым ебланом. В течение недели мы с мишей учили его говорить одно единственное слово «писюн». День изо дня мы ебли ему мозг часа наверна по два, штоб не спизднуть, "… писюн, писюн, писюн,… говори сука ебаная — писюн, писюн… вот веть педораз… писюн, писюн" — ну и в таком духе; под конец даже нещасная облезлая Дуся, не выдержав такова напора, корча ебало и заикаясь начала гудеть што-то подозрительно напоминающее слово «писюн», лишь бы мы заткнулись нахуй. А Розелле хоть бы хуй — сидел в углу клетки, таращил полные непонимания глаза и обильно серил.
Миша уже хотел писюна разачаравать, типа «писюн, он у тебя походу глухой ваще.», но как выяснилось, Розелло был нихуя не глухой, а даже савсем наоборот. Всё это время хитрый пернатый слушал… набирался, тыксызыть, сеансу. Через пару недель етот пидар выдал всё — и «писюн», и «сука ебаная», и «педораз» с «мудаком», и ещё целый ряд окологинекологических терминов, смысл которых я узнал только несколько лет спустя. Писюн с мамой были в шоке канешна. И веть, што характерно, не наебал продавец — действительно хуй заткнёшь. В качестве бесплатного дополнения к выученным словам Розелло научился кряхтеть, пердеть, лихо подражать звуку проезжающего трамвая и звонко посвистывать. Причём делал он ето, походу, круглосуточно, потому как писюн приходил в школу с таким помятым видом, как будто всю ночь катался на трамвае в шумной компании милицейских свистков. К тому же, по ево словам, Дуся сильно нервничала.
А Дуся на самом деле сходила нахуй с ума. То исть она и так была припизднута нехуёво, но с появлением Розеллы её стали покидать последние остатки разума. Если раньше Дуся слушала тока то, што пиздят голоса в ейной голове, то теперь к этой неебической толпе добавился и левитан с крыльями, который походу наглухо забивал Дусе все сигналы с Марса. Ну и в один прекрасный день мы с мишей стали свидетелями таво, как Дуся, чуйствуя видимо близкую кончину от помутнения рассудка, решила напоследок во што бы то ни стало вточить говорящего окорока. Сам Розелло к тому моменту времени уже надрочился открывать клетку изнутри и по-хозяйски вылазить на крышу подышать воздухом, причём проделывал всё это не прекращая пездеть ни на секунду ваще. С крыши своей клетки Розелло как козырной страус выглядывал в окно, обсуждал сам с собой последние новости и попутно подслушивал всякие гадости штоб вечером опять ошарашить писюновскую маму очередным хитровыебанным матюком. Улучив один из таких моментов, потерявшая всякую надежду, окончательно охуевшая Дуся, изо всех сил стараясь не палицца, полезла ёпт за добычей на клетку. Выкатив фары от волнения и еле сдерживая метеоризьм, Дуся приблизилась к Розеллу вплотную и застыла. Всё, — подумали мы с мишей, — пезда рулю… Но в етот момент Розелло медленно повернулся, и, увидев перед ебалом такую хуйню (Дуся бешено вращала глазами и мелко тряслась), оценил апстанофку, неспешно так прицелился и как заправский скотобой уебал Дусе клювом прям промеж ухоф. Тюк, блять… Досмотрев как Дуся ссыпалась на половичок, Розелло звонко присвистнул и продолжил пездеть.
Все остались жывы вопщим. Не знаю, што за нервные центры в кошачьей голове поразил удар африканскаво Розеллы, но облазить после етого инцидента Дуся перестала. Зато начала жрать своё гавно, наводя ужас на домочаццев.
Я «отдыхал». За свои сопсвенные бапки. 700 уе за 15 суток, не говоря о стоимости доставки на ковказ в город Петегорск. С панорамным видом на кавказский хребет. Бывший санаторий цэка кепесээс.
Судя по пригласительному буклету там ожидался виайпи отдых в стиле ретро — сплошной мрамор и бухарские ковры ручной работы, по которым в прошлом влачили почтенный геморрой многие видные совецкие бонзы.
Мне грезились влюбленные в идею Чучхэ шестнадцатилетние комсомолки и прочие салоны тайского массажа для членов палитбюро. Я видел себя Феделем Кастро которому мулатки в белых халатах отдают честь как дорогому гостю.
Стиль ретро на деле оказался стилем метрополитена им. Ленина. Подземка бля. Я все время озирался в поисках таблички «Выход в город».
Бухарские ковры тоже оказались вблизи обоссанными попонами тефозных верблюдов. Но ето все хуйня.
Театор начинается с вешолки, а санаторий со столовой блядь.
В столовой жрачку развозили на многоярусных каталках из морга брутальные престарелые камсомолки-минетчицы, они делали себе загодя макияж карболкой и зеленкой, чтобы не отбить видом трупных пятен опетит у «отдыхающих». (здаеца, што на тех же каталках они и ночевали в холодилльнике блядь). Параллельно туберкулезная женщина в полосатом халате хуярила на рояле похоронные марши Шопена. Нехватало только надписи на входе «Каждому свое».
Газовые камеры были, судя по шмону и неистовым крикам из кухни.
Столы с номерами, как стойла в свинарнике, блядь, и если ты сел случайно за стол, то уже до конца срока харчуешься на этом месте как привязанный за ногу баран.
Я был посажен дежурной прокажонной старушкой за стол с тремя стремными бабищами из москвы и подмосковья, которые тутже дали «костлявой» за это шоколатку, сторушка сунула себе гостинец целиком в зоб и оседлав каталку, ликуя уехала на кухню учавствовать в приготовлении дьявольсокой мессы. Короче, короли хорора Кафка и Эдгар По начали бы ходить под себя от такой прелюдии отдыха.
Бабищи стали тутже чота распрашивать и рассказывать. Одна все время улыбалась. В ейный рот было страшно смотреть – там была вся таблица Менделеева начиная от графитовых стержней и заканчивая какой-то медной проволокой спижженой из лифтовых шахт. Вся история совецкой стоматологии и достижения метростроя за последние пиисят лет. Я думаю, что она дарила оральные ласки еще ледорубу Троцкого.
После некоторых фраз в ее рту проскакивала искра.
Две другие женщины сразу поделились со мною информацией о своих внематочных беременностях, чесотке, врожденном сифаке и в оконцовке хором пригласили на вечернюю дискотеку. А «Таблица Менделеева», не дав мне захавать кефиру с кабачковой икрой, вопще пригласила к себе в номер сходу.
Хорошо хоть не отпиздили.
У меня были родственники в городе Петегорске, што и спасло меня от немедленного помешательства, ибо я расчитывал, что меня в случае чего выкупят за ракушки или чо у них там в ебаных доисторических горах в ходу.
Но это все хуйня.
В номере блядь оказался ещо один жылец (типо в тот день не было однокуешных номеров). Он оказалсо полковником ФСБ по ихней ебаной халявной курортной путевке.
Этот жилец храпел настолько ахуенно, что ночью я не знал смеяцо или плакоть. Даже дикая немыслимая гроза поперек кавказского хребта, когда сотни невероятных молний разрезают небо и ацкий гром заставляет горных авец и партизан прекращать фрикции, даже этот брутальный звук не мог перебить того свиного хрипа погибающей душы, которые издавал мой сосед по номеру. По звуку как бы погибало в мученьях стадо свиней рыл в сто.
Я металсо по номеру как Лермонтов перед дуэлью.
Выбора небыло – либо прыгнуть из окна, либо убить нахуй педораса, который храпел и на выдохе и на вдохе и еблом и жопой и ноздрями и ушами… Кароче резонировал всем организмом как аномальный певец Макферри (донт ворри би хеппи), только громче децибел на 90.
Благо в номере оказалсо балкон с шезлонгами и температура за бортом 20 по цельсию.
Тут я узнал как действует восход на одержимых бесом. Как только начало восходить сонце, ( 5 часов утра нахуй) сосед заткнулся и стал просто ритмично пердеть. Хуле тут скажешь – санаторий, дом отдыха, спасибо и на этом.
Но (часов в шестьь) вдруг что-то застучало на всю округу блядь. Это оказался компрессор под окнами. Ебанарот, в санатории производилась добыча угля замаскированная под «ремонт газонов».
Две доисторические бетономешалки, пятнадцать чорных шахтеров, разъебаный башенный кран на дровяной тяге, вонючая цистерна с соляркой для сирот – все это ахуенно гармонично вписалось в общую картину моего курортного отдыха.
Часов в восемь началось лечение. Сопсно я приехал туда не умирать, а лечиться ихними волшебными грязями и массажами и прочей хуетойю из бесплатных источников вонючей бонаквы.
Сам-то я по пьяни однажды жестоко уебался с турника (сидел на перекладине и красочно болел за дворовых футболистов), уебался прямо как в анекдоте про полный ушиб старушки. Уебался три раза подряд, так как в четверный раз уже не было сил вскорабкацо на турник.
Тем не менее трех раз вполне хватило чтобы разъебать позвоночник.
Не знаю каково хуя, но в первую очередь меня направили к урологу. Смеясь на каждом слове этот врач дал ряд бесценных советов по сохранению простаты на пиисят лет вперед, после того как отвалица конец. А напоследок предложил, приобрести у него пару ампул просроченного стрихнина и брутальный шприц: «И вперед — делать уколы…гы-гы. В смысле, гы-гы, в зад, эгы-гы-гы».
Потом я был на приеме психотерапевта, который ставил мне психотропные записи кукушки и соловья. Несмотря на то, что я уже потерял дар речи к тому времени и блядь еле ползал, психотэрапевту не удалось втюхать мне кассэту с записью своих блядь целебных телег типа: У вас отвалился конец – это заебись, у вас отвалилась печень – это хуйня, у вас выпала шерсть – это очень хорошо.
После этих двух сеансов я еще ходил на грязелечение. Меня там реально закатали в асфальт. Из большой канализационной трубы асфальт смешаный с верблюжьим говном ебошит в каталку и вы быстро становитесь шоколадным зайцем.
Получив ожог спины и яиц, воняя на весь кавказский хребет как верблюд обосравшийся в жерле вулкана, следующую процедуру я уже пошел делать в ближайший кабак, где наебенился пивом.
Потом пьяный пошел на «Провал» — то самое место, где Остап Бендер продавал билеты. В луже горячей минеральной воды под горой, валялись горой (каламбур) разлагающиеся полуобнаженные тела «отдыхающих». Большинство было покрыто язвами. Старухи в лифчиках-парашютах, старики в семейных трусах с лампасами. Все они нахаляву лежали как в большой бутылке боржоми источая миазмы и ликуя. Рыпки золотые.
Глухие начинали ходить, хромые быстро кончали.
Ниже под горой мною был замечен хромой эксгебиционист который онанировал глядя на двадцативедерных старушек стоя в тени саксаула. (может это было дерево Анчар)
Не знаю было ли у него направление от уролога на такую лечебную процедуру.
После этих панорамных «кавказских видов» я сильно протрезвел и пошол на повторную пивную процедуру в следующую шашлычную.
В общем можно продолжать до бесконечности – каждый день и час приносил мне много чудесных впечатлений, начиная от драки с местными гопниками, которых там дахуя, заканчивая отключением уличного света во всем городе и окрестностях в 21:00 ежевечерне. (а там темно блядь в это время, как в жопе, только слышны крики ликующих павианов, которые принимают ванну в «провале» в отсутствие старушек, и доносится закольцованная песня «Муси Пуси» из каждого ебаново санатория, где в темноте дискотек армяне щупают базедов за выпученые глаза)
Отмечу лишь, что видел однажды молодого армянина, который плавал в стиле лезгинки – такой блядь горячий парень, шо ахуеть. Он начинал плясать уже на берегу и так входил в воду продолжая судорожно двигать руками (кинжал он с собой вроде не брал, поэтому рыбы просто жестоко получали по еблу). Стиль плаванья похожий чем-то на «кроль».
Это было знаменитое в среде венерологов «Пятигорское водохранилище». Пьяные и укуреные хачи на катамаранах давили и своих и чужих. Сын топил катамараном отца, а потом сына топил дядя, и так до бесконечности катамаран переходит в тех местах по наследству, ибо хачей там как муравьев нерезаных.
Съем стресса и нейтрализация последствий лечения, в пивных заведениях, обошлось мне еще где-то в 1000 бакинских комиссаров за 15 дней.
Я летать самолетами боюсь. Поэтому ехал обратно домой двое суток в одном купе с нерусским чуваком и ево двумя замечательными дочерьми лет пяти-шести, которые непрерывно орали и срали каждые пол-часа в горшок не выходя из купе, вели себя как и положено детям и мартышкам в зоопарке – пришлось затариваться пивом на каждом полустанке.
Домой приехал на бровях.
Так и закончилась моя ссылка на Кавказ.
Конечно я никогда уже не буду прежним весельчаком, всегда буду бояца катамараны, проебал бессмысленно денег, зато остался жив и это главный бонус всего курортного отдыха беспезды.
Хеппи энд.
Забыл еще написать про защищенную государством беседку в которой Лермонтов бухал перед дуэлью. Так вот в эту беседку армяне со всего мира ездят по нескольку раз в год отложить личинку. Раньше просто писали «Хачик Хачатурян и Джульета Акопян здесь иблис бистро и шаверма», а теперь срут говном в очередь – здоровые молодые навозные мухи дохнут от заворот кишок.
. Ф конце был бассейн. Захожу карочи туда типа пробить чё к чему, вдрук из дверей бассейна в фойе выходит такой бабай блять. Страшная такая толстая дефка, и не потому страшная што мама с папой уроды, а патамушта в бассейне паскальзнулась нах и уебалась своей хлебницей пряма об кафель — фсё ибло красное, ф слязах, слюни пузырями и такая губяка блять с мой кулак суканах — распухло так што закупорило беднай девочке обе носопырки ф пезду, фслецтвие чево ана гундосила ахуенно, типа …аааа бдять, я жы пдосто попдавать хотеда ааааа!… и паскоку из-за такой хуйни сопли утереть вазможнасти у калеки не было нихуя, они акуратна стекали па заплаканным щекам и собирались где-та в районе втарова подбародка. Тут блять я маментально вдуплился што бальшой спорт сделал мне последнее китайское предупреждение, и твёрдо решыл подацца в шахматисты вместе с мальчиком гомой.
. Но блять не тутто было суканах. На пути в большие шахматы нарисовался миша блять, с киманой пад мышкой. Карочи, киману эту ему притаранил пряма из дойчлянда роцтвенник-рецыдивист типа штобы миша рос бальшым тупым дзюда-, кара- или, нахудой хуй, ушу-истом (хатели сцуки дзюдо-кара-, а получили поху-…). Ну хули делать, кимана есть — щитай одной ногой мастер спорта йопт.
. Отрыл фсё-таки миша у нас в раёне какую-то там секцию какой-то там хуйни восточной… бурёки-хуёки-до или чё-та в этом духе… хуйпрассышь вопщим — назавём условно карате. Миша, ессно, после палучения невъебательскава подарка имел постоянную эрекцию ф ту сторону и начал мне на этот придмет нещадно ебать мозг. Дополнительным стимулом для нево была девачка, скажем, клава (на самом деле её лида звали, но похуй), каторую миша любил до розовых соплей и каторая, ф свою очередь, успела мише проебать череп што мол блять как это так, нах, пацан, и не знает сука как кийя сделать или там в грызло красиво напихать. Это нада сказать и на меня слехка падействавало (хули блять — дело маладое, ещё было доверие женцкому полу), тем более нах в одно лецо миша проста ссал туда идти, патамушта па жызни он трусливый катях… Ну хуй с ним, падумал я, паследний раз не педораз — и решыл папробывать ещё разок со спортом по-амурить.
. У меня, панятно, кимана и рядом не йеблась — заместо этава йеблись треники с пузырями и майка с адидасом — вот ф такой бляцкой, прямо скажем, екипирофке и припиздил в ету секцию. Уже тагда я прасёк што карате мише в хуй не фпилось, патамушта он как тока зеркало увидел сразу стал перед ним в кимано выёбывацца извращённо. Вопщим, система там такая была — в адной стороне сидели новички типа нас и им чесали какой-та там курс предварительных лекций. Новички были одеты просто — без кимоно. В другой стороне уже реально занимались каратисты в халатах, большынство ровесники наши — ну миша без понтов не может, и естесно с видом «пасмарите блять какую я се киману от дольчегабанна за тыщу денег купил» двинул к каратистам патусавацца. Ну хули, я остался сидеть с люмпенами ждать кагда тренер с каратистами отзанимаецца и к нам припиздит васточную философию задвигать. Сморю, миша там уже ф тусовку влился, чё-та ручонками сука помахивает вместе со всеми, и мне такой типа видал блять, лох блять, ота как… кийя! нах… Мне от зависти аж яйца свело. Сижу наблюдаю. На том конце зала тренер их всех пастроил и как опытных каратистов, ёпт, начал па-аднаму подзывать и проводить какой-нить неажыданный приём — задача была просто нах блок паставить и съебацца абратно в строй. Я и то в это хуйню вдуплился, а миша ясен хер фсё разъяснялово проебал паскоку был занят позированием, проще говоря выёбывался перед чернью (передо мной сука в часности).
. Вскоре доходит очередь до миши — он сначала ясен хуй не просёк што да как, начал тупить типа: што миня? Куда? На маты?! Чё, прада? — в ытоге ево проста вытолкнули к ебеням. Ну миша, хули, преобразился типа нихуясе… я блять палучаецца каратист настаящий беспезды… и лыбу гандон давит. Подбежал резвенько к тренеру, — ну тренер сморит, вроде перец ф кимане, значит, типа, не уебан новенький, умеет чё-та. Миша в это время переливаецца всеми цветами обогащённава урана. Тренер поклонился и ф стойку. Миша чуть не кончил ат радасти — фсё за тренером чотко повторил — ф стойку фстал, а сам пидор в зеркало так и палит. Стоят. Смотрят. Миша незаметно лыбицца… Вдрук тренер замахиваецца и как уебёт мише нагой па ебалу, па уху прям — нна, блять!… — я аж прихуел — …но миша ничё так… малацца… удар выдержал, даже в стойке как замароженный остался… улыбацца канешно перестал, плюс чё-та как-то голову ему на бок скосоёбило и глазёнки выпучило нахуй… — знаити, выражение лица такое из серии «ну вот и поговорили…» — видно было што миша нихуёво удивился таким ниибаца прогрессивным методам обучения восточным сука единоборствам. Я тутже быренько прикинул, што если даже предположить што в шахматной секции мальчик гома будет пиздить миня шахматной даской па галаве — это наверняка будет не так больно… решено блять — иду в шахматисты нахер.
. Миша в это время всё также стоял не меняя позиции и стекляннаво выражения ибла — он тупо так, отрешонно таращился сквозь тренера куда-та вдаль. Што-то определённое по ево фарам сказать было пока невозможно — фпослецтвии миша говорил што в ту секунду у нево в дыне стаял такой ниибаца перезвон што он ваще нихуя не видел не слышал, прикусил язык и апасался за свой вестибюльный аппарат. Тренер вопщим, увидев такую хуету, патёр ногу (отбил, наверна) и принялся мишу лечить типа ну йоптвайуу… надо ж блок ставить… вот так, ручками… Миша, чесна гря, чё-та как-то вяло на фсё реагировал и продолжал безучасно сматреть в будущее нах. Наверняка он думал ф тот момент какой вы, дяденька тренер, ахуенный — сначала по иблу ногами, а патом как блоки ставить… Но этаво я с уверенностью сказать не могу, зато доподлинно могу заявить, што в ту сикунду на мишином шокированном табле явно читалась одна простая как пездец фраза: «вертел я на хую всё это ваше карате…»… "…и вас кстати вместе с ним…"
. Не успел тренер мише показать как именно нада ставить блок от удара мощной тренерской ласты в неокрепший мишин таблоид, как миша неажыданно нах зашевелился, неспеша вышел наконец-то из стойки в исходное сука положение, медленно так поклонился (как-то сильно по-русски, в пол прямо…) и всё с таким же стеклянным ебалом, игнорируя тренерский пездёшь, неспешно развернулся и пошуршал, не моргая, в сторону раздевалки. Я понял, што на этом эпоха карате в мишиной жизни подошла к логическому завершению.
. Вместе с ухом мише тагда паходу напрочь отбили и евойную либиду — паскольку к девачке клаве он с тех пор охладел оканчательно и называл ейо за глаза педоразкой.
. Утро карочи. Па квартире в праизвольнам парядке кроми миня разбросано ещё три тёплых трупа сраками кверху. Паскоку накануне вечером мы яросно наёбывали салёные агурцы са сгущонкой а такжы нихуйовый такой шмат кристьянскаво масла с шакалаткой россия (без неё наша радасть была бы неполной беспезды) — пердёж в комнате стоял хоть и фпалне музыкальный, но сцука лютый што пездетс. День гаварящей жопы нах. Общую ванючесть палажения усугубляло исчо и то, што бздение не прикращалось ваще ни на минуту и если каждый атдельна взятый пук абазначить, скажем, значком "*", то наш первый утренний диалок выглядел примерна так:
Миша: Падъйом * таварисчи * пора ** двигацца***…
Эдик: Ку*да?**
Вадик: К*акова * хуя?**
Я: ******?
Двигацца надо было срочна на репитицыю в универ.
. Сноска для танкистов — после таких плановых забегоф абычна настаёт састаяние невротыбическава тупняка, организм восстанавливает просранные каллории и пастаянна хочицца жрать, пирдеть и спать, и фсё это, панятно, сопровождаецца нихуёвым таким торможением нервных працессоф — ебало вопросом, глаза усталые полуприкрытые, нихуя нипанятно чё к чему и ниначом сканцентрировацца ну просто нету никакой вазможности билять. Карочи, тупить мы начали сразу, жостко и памногу — протупили полчаса на кухне, так нихуя не поев протупили ещо минут дцать в каридоре, патом тупили у вадьки в тамбуре, приехал лифт и мы начали бля тупить кто в нево первый зайдёт — пака тупили, лифт раз дваццать беспезды от нас съёбывался в разных направлениях — минут чериз питнаццать мы фсё-таки аказались на первом ытаже. Двери лифта аткрылись и перид нами нарисовался перикрывая дорогу лохматый такой дет со страшным пуделем. Как преодолеть это припяцтвие мы нихуя не знали и паэтаму фсе дружно начали тупить хором, фключая пуделя. Посли таво как двери лифта раза два успели закрыцца, деда фсё это заибало и он развеял тупое молчание фразой типа «выхадить-та будити, сынки?» — ето нас нескалька разбударажило и мы чота так резво вывалились наружу. Уежжающий вверх лифт исчо долго отзывался в моей голове доносящимся из шахты эхом: «шо ж так напярдели-то, сынки?…».
. В универе репитицыя шла во фсю — разноцветные радосные люди, жолтые дикарацыи, обвинченный худрук и прочая жызниутверждающая паибень. Мы со своими грусными ничосаными ёблами и медленными движениями были лишними нахуй на этом празнике жызни. Неспиша сели на последний ряд и залипли окончательно. Я чё-та уже блять и не помнил какова хуя мы ваще сюда припиздили. Мою память асвежыл ебучий худрук, далбайоп и наркоман — начал арать типа ааа блять гандоны, апаздали блять, полчиса до выступления, хуё-маё, а ну-ка быро за кастюмами и прочее. Слова, грит, помните? Мы пока вдуплились чё он ат нас ваще хочит, минут семь прашло беспезды — очнувшись, мы ответили дружным сопением нах. Сообразив че к чиму, худручок принялся нас лечить на придмет кому што пиздеть.
. Вся карочи там хуйня была про цыган. В априделённам месте хто-та там из актёров на сцене должен был сказать по тексту кодовое слово цыгане! блять — и в етот мамент из-за кулис па сцынарию паивляецца дружный табор с балаганными песнями, плясками и мидведем на цепи, табор весело проходит от одной боковой кулисы к другой и съёбываецца нахуй са сцены. Вот сопствинна и весь епизод. Миша и эдик па сцынарию аказались висёлыми цыганами, а паскоку вадик па жызни альбинос и если и пахож на цыгана, то на какова-нить финскаво или там швецкаво, — ему было решено стать висёлым мидведем. Мише аткравенна павизло — весь ево текст заключался в веселой реплике «э-э, ромалы!», а эдик ваще должен был весело нах молчать и вести за собой на цепи вадика в образе весёлаво мидведя. Вопщим как услышите пра цыган, пиздруйте на сцену — падытожил худрук… Паскоку мой актёрский талант оказался нахуй никаму ненужным, я упал в зале вмести с публикой.
. А типерь, фраера, цырковые номера. Прицтавление началось — што праисходило на сцене я улавливал ваще с трудом паскоку тупняк ниибаца прогрессировал и я пастаянно залипал в перерывах между ахтёрскими репликами. Што творилось в етот момент с пацанами за кулисами можна тока дагадывацца. Вот наканец кто-та на сцене кричит цыгане! блять — и из-за правой кулисы с шумом паявляицца висёлый табор. Фпереди шли какие-та разукрашенные бляди ф париках с цыганскими платками, они страшно улыбались, топали ногами и дрыгали накладными сиськами на манер фильмов пра михалкова, выкрикивая фсякую блять банальщину типа э! давай курчавенький! или там позолоти ручку, яхонтовый! и прочее… По мере появления фсей етой процессии из-за кулисы веселый табор груснел проста сука на глазах — сразу за бабами шол миша в красной косоворотке — пытаясь изобразить приподнятое настраение он как-та натянуто и нихуя не весело улыбался, патом он вдрук вдуплился што типа нада чо-та делать, плясать там или хуйвознаит… — карочи дойдя уже до середины сцены миша вдрук бодро задрал свои грабли вверх — паходу тожы хател показать какое-нить ахуенно цыганское па из фильмоф пра михалкова, но тут он видима понял што эта хуета сафсем из какова-то другова фильма, про вайну там или ещо пра чё-нить, осёкся на середине движенья да так и остался в позе пленнаво оккупанта… хенде-хох блять… Улыпка на мгновение пропала с ево летса, но тут миша фспомнил про сваю реплику и, потупив ещо пару сек, без ынтузиазма пизданул:… ээ… ромалы… Позади фсей хуйни без выебов, со стеклянным летсом плёлся убитый горем эдик с вадиком-мидведем на повадке. При виде этаво висёлаво жывотнаго у многих я думаю навернулись блять слёзы на глазах: вадик невпопад хлопал в ладоши, криво крутился вакруг сваей оси, в папытках сплясать фприсядку пару раз наебнулся и чуть не уронил со жбана медвижачью маску.
. Ну вроди бы фсё — прошли чериз сцену и скрылись нахуй за кулисой. Фсе учасники этава короткава действа, панятно, разбежались хто куда… кроме, естессно, двух цыган и мидведя. Эти далбайобы па неясным науке причинам залипли и окуклились нах пряма за кулисой.
. Вапще-та, ф пьесе пра цыган сопствинно слово «цыгане», как вы панимаити, должно упатрибляцца как минимум сцука сто питьдисят восимь тыщ раз. Так и случилось — чериз пару минут уже другой ахтёр уже в другом там каком-та блять кантексте пизданул на сцене чо-та там про цыган — услышаф такую хуйню наша троица, па славам очевиццев, неожыданно ожыла, срочна приняла товарный вид и хором нах дёрнула на сцену. Канкретна поредевшый табор в составе двух самнительных цыган и аднаво нипанятнаво суканах мидведя неажыданно появился типерь уже из-за левой кулисы. Ахтёры на сцене, панятно, прихуели от такова поворота нах но виду не подали. Тем временем миша, натянута улыбаясь, ни нашол ничево лучче чем апять задрать ручонки и пробубнить… ээ… ромалы… Убитый эдик снова потащил черис всю сцену вадика-мидведя. Вадик танцывал как умел (хлопал в ладоши и вертелся).
. Ето было не по сцынарию нихуя. Я чотко видел как худрука накрыл нахуй невроз и он падла пулей метнулся из зала за кулисы штобы надавать пиздюлей маим дарагим таварисчам. Но хуй там — за кулисами уже блять давным давно толпились кучи ахтёров с других факультетов и прочая пьяная шалупонь, паэтаму пака он пробирался сквось всю хуйню, со сцены исчо рас успело празвучать кодовое слово «цыгане» — и наша цыганская пиздабратия апять вышла к публике нах. Ахтёрам нихуя не аставалась делать как терпеть всю эту паибень, сделать паузу и падаждать пака миша изображая развисёлаво цыгана пизданёт э-ромалы, а эдик протащит на цепи черис всю сцену танцуюсчего вадика. Худрук жопа в мыле выбежал из-за кулисы в зал и пригинаясь штобы не мешать зрителям пахуярил на читвёртой к пративоположному канцу сцены в папытках атлавить безумный табор. Но хуй он успел истесна — по тексту встретилось ещо адно слово «цыгане» и висёлая бригада как паслушные сабачки павлова снова выскочила на парапет. Ну и дальше как водицца: хенде-хох, э-ромалы…, грусный эдик, вадик пляшет и хлопает в ладоши.
. Карочи эта туда-цюда павтарялась исчо раза наверна четыре штоб не спизднуть. Причом у пацанов пад канетс были уже канкретна недавольные йобла типа чо ж за хуйня-то блять, скока ж можна блять, работаем панимаешь и работаем как пчолки блять… а ва время финальнава диалога с вадиковской стороны по запару была предпринята попытка выскочить к зрителям на слове «мидведь» пачиму-та, но чуткий эдик ево во время астанавил сказав мол ты чо иблан? спихтакль испортить хочишь?