Он не был убийцей. Он был идеологом. 1990 год, Мичиган. Джанет Адкинс, 54 года, диагноз: болезнь Альцгеймера. Ранняя стадия. Она ещё помнит себя. Но знает: через год забудет мужа. Через два — собственное имя. Через три — как дышать. Она не хочет этого пути. Хочет уйти, пока она — это она. Обращается к Кеворкяну. Он патологоанатом. Не практикующий врач. Но изобрёл машину. 

«Танатрон» — машина смерти. Три кнопки. Первая — физраствор. Вторая — снотворное. Третья — хлорид калия. Остановка сердца. Пациент сам нажимает кнопки. Последовательно. Сознательно. Кеворкян присутствует. Но даже не касается. Не вводит, не убивает.Человек убивает себя. С помощью машины. Юридически это самоубийство. Не убийство. Джанет Адкинс легла в фургон Кеворкяна. Подключили капельницу. Она нажала кнопки. Уснула через 30 секунд. Умерла через 6 минут. Последние слова: «Спасибо за свободу».

Прокуратура обвинила Кеворкяна в убийстве. Суд оправдал. Нет состава преступления — она сама нажала кнопку. Он продолжил. 130 случаев за 9 лет. Рак последней стадии. Боковой амиотрофический склероз. СПИД в терминальной фазе. Хронические боли без надежды. Все они хотели умереть. Все подписывали согласие. Все сами нажимали кнопку.

Общество раскололось. Одни называли его ангелом милосердия. «Он даёт выбор. Достоинство вместо агонии». Другие — убийцей. «Врач должен лечить, а не убивать. Это нарушение клятвы Гиппократа». Кеворкян отвечал: «Клятва устарела на 2000 лет. Медицина изменилась. Мы можем продлить жизнь. Но не всегда должны. Иногда милосердие — это остановка».

Но в 1998 году он ошибся. Томас Юк, 52 года, боковой амиотрофический склероз. Полностью парализован. Не может нажать кнопку. Просит Кеворкяна ввести препарат вручную. Кеворкян соглашается. Снимает процесс на видео. Отправляет в телешоу «60 минут». Говорит: «Пусть мир видит. Пусть судит». Мир увидел. И осудил. Теперь это не самоубийство. Это убийство. Он ввёл препарат сам. Суд. Приговор: 25 лет тюрьмы. Убийство второй степени.

Он отсидел 8 лет. Вышел в 2007-м. В 79 лет. Сломленный. Больной. Умер в 2011 году. От тромбоза. В больнице. Естественной смертью. Той, которую сам отрицал. Ирония жестока.

Но вот вопрос: он был прав? С одной стороны человек имеет право распоряжаться своим телом. Своей жизнью. Своей смертью. Если болезнь неизлечима, боль невыносима — почему нельзя выбрать конец? Мы усыпляем животных «из милосердия». Но людей заставляем страдать до естественного конца. Это лицемерие? С другой стороны — злоупотребления. Давление семьи. Финансовые мотивы. «Бабушка стала обузой — давайте эвтаназию». Как защититься?

Кеворкян говорил: «Психиатрическая экспертиза. Подтверждение диагноза. Согласие в письменном виде. Свидетели. Видеозапись. Протокол жёстче, чем у хирургии». Но критики отвечали: «Депрессия искажает волю. Человек в отчаянии не способен принять рациональное решение. Он хочет умереть не от болезни, а от боли. Обезбольте — желание пройдёт». И это правда. Часть пациентов Кеворкяна могли жить. С паллиативной помощью. С обезболиванием. Но в 1990-е паллиативная медицина в США была слаба. Морфий давали неохотно — боялись зависимости у умирающих. Абсурд. Человек умрёт через месяц. Но ему не дают морфий, чтобы не стал наркоманом. Кеворкян использовал это. Говорил: «Если бы медицина облегчала боль достойно — я был бы не нужен. Но она не облегчает. Поэтому я здесь».

И вот парадокс: после его дела паллиативная медицина усилилась. Врачи начали лучше обезболивать. Хосписы расширились. Чтобы люди не искали «Доктора Смерть». Он был катализатором. Через скандал и тюремное заключение. Он нарушил табу и заплатил тюрьмой. Но 130 человек умерли так, как хотели. Без агонии. Они благодарили его в последних словами.

Из разных источников.