Первый медведь

Предыдущая часть.



Медведь он тоже человек. Человек тундры.  Движущая сила медведя и человека в тундре — еда и любопытство. Оба эти фактора заставляют их лазить по сопкам, заглядывать в балки, проверять необычные объекты в тундре, да и просто шарахаться. Друг друга они недолюбливают. Была бы их воля, вообще не встречались, потому что только  сами они представляют опасность друг для друга.

Удивительное дело, уже разменял вторую сотню километров, а ни одного медведя не встретил. И это в глухих местах (по транспортной доступности для человека), и горах, где полно кедровых шишек, корешков, ягоды и рыбы в реках. Не сказать, что этот фактор меня сильно огорчил. Наоборот, очень даже устраивал, я не поклонник медвежьих фотосесий и принцип раздельного, но мирного сосуществования — один из главнейших моих принципов в тундре.

Пять лет назад мы с другом, намотав 200 км по горам северного Рарыткина, тоже не встретили ни одного медведя, хотя наши друзья видели и не одного. Как так вышло не знаю. Наверное потому что, не говори — медведь. Не говорил и старался не думать, но...

Утро, поганейшее время пешеходника, было добрым. В костре ещё догорали вчерашние угли, но главное — участок маршрута, который меня волновал, накануне я прошёл почти легко. Редко бывает, что с утра рвёшься на маршрут, но сегодня был именно тот день. Мне нужно завернуть «за угол», войти в ущелье и подняться в перевал. Взять, да сделать. «За углом»,  река Луговая, приток Таляина.

2. Гора Таляин


3. Консерва победы? (45 год выпуска?)


Советские топографы большие шутники и оригиналы. Чтоб им, на тех лугах Луговой своих коров пасти. Не река, а недоразумение. Почти на всём 10 километровом участке она течёт в узкой долине зажатой сопками и извивается,  как кардиограмма хомячка увидевшего лису. Естественно, всё в кустарнике.  Шёл по воде, по бровке, взбирался на сопку. Не то, чтобы ад и израиль, но скакание с одной поверхности в другую, приноравливание к местности, бодрости не прибавляет. Шлось муторно. Уже через два часа, хотелось встать на обед. От малодушия уберег дичайший философско-эстрадный симбиоз:«вот, новый поворот. и „надежда, мой компас земной“. Надежда, что за поворотом будет лучше и пойдётся легче. Лучше не стало и легче не пошлось. Зато открылось второе дыхание.

4. В той расщелине между сопками течёт Луговая


Какое-то подобие лугов обнаружил только в верхнем течении, собственно, где на карте и было написано „Луговая“.  Формально топографы не обманули, но осадок предательской издёвки картописцев остался. До перевала осталось уже не много. Речка превратилась в ручей-переплюйку,  кустарник с долины перелез на сопки. Благодать, иду считаю минуты приближающие меня к обеду. Никуда не делись только повороты, за очередным я и увидел босоногого. Не сразу, тот был прикрыт тощим кустиком. Долгое отсутствие контактов с босоногими расслабляет: ружьё принайтовлено к рюкзаку, по сторонам смотришь, но больше думаешь об обеде или ужине...

Встречи с мохнорылым бодрят чрезвычайно. Тем более в подобных узких локациях. Надо сказать, что увидели мы друг друга  почти одновременно, так что преимущества внезапности у меня не было. Секунду смотрим друг на друга, потом он начинает вразвалку идти на встречу. Скидываю рюкзак, достаю ружьё, кричу.  Босоногий, не гигант, но вполне приличных размеров. Ручей переходить не стал, развернулся, невысоко поднялся на противоположную сопку и неспешно, с чувством собственно достоинства, пошёл параллельным курсом. Тут я расслабился, начал фотографировать и вслух комментировать ему в след, мол иди-иди, у нас разные дороги. Эта скотина, спустилась ниже по ущелью, перешла речку и снова пошла в мою сторону. Пришлось салютовать. После этого он соизволил пуститься в бега в сопку, как обычно и плоложено медведям.

О том, что это был его ручей было понятно и до встречи, и после. Бровка долины, там где у босоногих тропа, обильно засрана. В прямом конечно смысле.

5. Босоногий уходит в сопку


6. Обходит меня противоположным берегом


Ещё одна особенность Рырыткина: если перевал с одной стороны лёгкий и пологий, с другой стороны — крутой и витиеватый. Так и в этот раз. Зато долина безымянного ручья прекрасна. Выхожу в долину Таляйнына. Вот это речище, вот долина, так долина. Выхожу не к самой реке, она далеко, до неё ещё топать, но масштабы впечатляют даже издалека. Внушительная надпойменная терраса, идти по которой одно удовольствие. Точнее так, удовольствие имеет чёткие и узкие границы, прямо по-над обрывом. Чуть в сторону и попадаешь в голубичный проволочник.  По тропе идётся не только легко, но ещё и сытно — полно грибов. Уже полные карманы маслят, красноголовиков и абабков. Про ягоду вообще молчу — тысячи мильёнов литров голубики. Хоть с куста ешь — так её много.

7. Таляйнынский перевал


8. На камнях растут деревья


Но всё это: прекрасная терраса, грибы, ягода, восхитительный пейзаж  было после. Сначала я увидел его — Палец, высшая точка Рарыткина. Цель стала наглядной, а значит доступной. Красивая сопка, в окружении свиты. А дальше ничего не стало. Минут через 10 вершина скрылась в тумане, а ещё через полчаса небо затянуло тучами и пошёл дождь. Судьба или не судьба, вопрос риторический. Рарыткин  показал мне Палец  и тут же его спрятал. Как тут не уверовать в мистику? Да, были планы подняться на вершину, но видимо обойдсь без восхождения. Небо нахмурилось не на один день. Но уже одно то, что Рарыткин показал свою вершину — воспринимаю, как благодарность гор.

До Таляйнына в тот день не дошёл. Встал на ночлег в пойме реки в кустарнике. Таляйнын полностью оправдал своё называние — густой тальник.

9. Гора Палец, высшая точка хребта Рарыткин


 

Продолжение следует

источник

  • avatar
  • .
  • +18

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.