Я вам хлеба привёз (части 6, 7)

Предыдущая часть

Подъехав к «каменной реке» Костя ещё раз внимательно осмотрел русло. Проехать реку, чтобы не сесть мостами на камни было нельзя. Теоретически такая возможность была только в одном месте, но как назло в том месте, словно ворота,  торчало  два самых больших валуна. «Думай Костя, думай», — разговаривал сам с собой Пехотин. Но никаких толковых мыслей в голову не приходило.  «Без бульдозера реку не переехать», — подытожил Костя и тут же ему пришла в голову мысль.

Он достал трос и пошёл к каменным воротам. Костя задумал выкорчевать один из камней, тогда появляется шанс проехать. Он спустил «Урал» в русло, накинул на камень петлю и попытался дёрнуть камень. Сложность заключалась в том, что у него почти не было места для заднего хода, максимум метр свободного пространства. Первая попытка в пустую, петля слетела.  «На дурака не получилось, нужен лом», — логично рассудил Костя и пропустил через петлю лом.  «Ну, с богом, не подведи, — сказал Костя, включил задний ход и сильно газанул.

Машина дернулась и камень чуть-чуть сдвинулся с места.  Ещё с час Костя враскачку дёргал камень, пока не удалось его оттащить на метр от его изначальной точки. В воронку от камня Пехотин положил пустую бочку. Потом долго накидывал камни на проблематичные участки, чтобы максимально выровнять  путь. И только ближе к вечеру, когда солнце уже начало опускаться к горизонту Костя начал форсирование «каменной реки». Усилия его не были напрасными, он всего пару раз стукнулся мостом о камни, но реку преодолел. Подъём был проблематичным, но тут кажется сам «Урал» понял, что нужно выбираться «из этой жопы»  и  проявляя чудеса цепкости выкарабкался из каньона. Проехав ещё километров пять, Костя встал на ночёвку.

Дальше стало легче. Не настолько конечно, чтобы ехать и ни о чём не думать. Тундра была даже хуже, той по которой он ехал первые два дня из Конергино, но после «каменной реки», на преодоление которой Костя потратил больше суток, обычная тундра стала для него лёгким променадом.
Но радость была не долгой. Он подъехал к очередной реке. «Ну что за тундра такая? То пусто, то густо» — сказал Пехотин. В отличие от каменной реки, в которой не было даже льда, в этой реке был и лёд, и что более удивительно – вода.  В центре, видимо там, где шло основное русло, лёд проломился и, не смотря на мороз за 20 градусов, бежала вода. Ехать в верховья, в этот раз Костя не стал, попробовал найти переправу в стороне устья. И вскоре он обнаружил ледяной мост. Ширина моста был метров 10, машина проедет, но выдержит ли мост? Костя прошёлся по мосту, оценил толщину льда. Лёд был толщиной сантиметров 70.

— Рискнем, — сказал Костя и набрав скорость влетел на мост.
Лёд ухнул, но выдержал. До вечера никаких эксцессов больше не произошло. В штатном режиме прошёл и следующий день. Только к вечеру задула низовая пурга, так, что на ночёвку ему пришлось встать на час раньше обычного.
На следующий день, когда расцвело, метрах в пятидесяти от машины Костя увидел балок.
— Лучше бы не заходил сюда, — сказал Пехотин рассматривая содержимое балка. В балке было всё: от еды, до дров. Это был балок энмеленцев.

До Энмелена оставалось совсем немного. Тундра не препятствовал тому, чтобы Костя без приключений и долготерпений оказался сегодня в Энмелене.  Вскоре он вышел на снегоходный след, который через несколько километров вывел его на зимник. Зимник был не приятный. Не приятность заключалась в том, что дорога шла вдоль сопки, с одной стороны которой был обрыв. «Не хотел бы я здесь во время пурги ехать»,  — подумал Костя. Завернув за поворот Костя увидел бульдозер, который тащил за собой на сцепке водовозку. Разъехаться машины не могли, так же как и развернуться. Ещё вопрос, что хуже, ехать по этому зимнику в пургу или в хороший день задним ходом? Не дожидаясь, когда к нему подъедет бульдозер, Костя начал «пятиться» назад. На всякий случай он открыл  дверь. Но всё обошлось, хотя было волнительно. На пятаке, где уже можно было разъехаться, Костя дождался бульдозер с водовозкой.  Когда мужики узнали откуда он едет они почти в приказном тоне сказали:

— Сейчас поедешь к нам в гараж. Он на косе, в конце посёлка. Мы развезём воду и приедем.
Но прежде, чем заехать в гараж, Костя заехал в магазин. Сегодня он хотел выпить, сегодня он заслужил выпить.
— Вы хлеб привезли? – удивлённо спросила  продавщица, заметившая машину Пехотина, когда тот подъезжал к магазину.
— Да, я вам хлеба привёз. Выгружайте.
— А мы не заказывали хлеб, — продавщица недоумённо смотрела на улыбающегося Костю.
— Что мне его обратно везти?
— С ума там все в Провидения, что ли посходили? Уже хлеб возить начали. У нас лук закончился, скоро картошки не будет, а они хлеб возят, — уже не на шутку завелась продавщица.

Костя решил, что шутка затянулась и не стал говорить откуда он приехал, чтобы совсем не свести с ума женщину.
— Я пошутил, не привёз я вам хлеба. Это просто будка. Дайте мне бутылку, нет лучше две, водки.

Повисла пауза. Потом женщина рассмеялась.
— А я и вправду подумала, что хлеб привезли.

Часа через два о Костином героическом автопробеге уже знало всё село.  Вечером он пил с мужиками. Мужики в подробностях рассказали о дороге в Нунлигран. Вечер продолжался не долго, Костю начало клонить ко сну.

На следующий день Костя выехал в Нунлигран. В Нунлигран вёл зимник. Километров через 20 от села он подъехал к снегоходу. Капот снегохода был открыт.

— Сломался, — сказал снегоходчик, — Ты ведь в Нунлигран едешь?
— Да
— У меня тут дело такое, в общем труп надо отвезти.
— Труп? – Косте показалось, что он ослышался
— Да, старик помер, — снегоходчик показал на сани, на которых лежал что-то длинное обернутое в брезент. – Старик родом из Нунлиграна, завтра похороны. Нужно труп отвезти. Я бы с тобой поехал, но мне завтра на работу, а ты всё равно в ту сторону едешь.

Костя стоял обескураженный, трупы возить ему ещё не приходилось. Он и на похоронах ни разу не был, не любил он всю эту тему.
— Куда ж я его положу? У меня в кузове  бочки и запчасти, всё скачет, прыгает. Он хоть и труп, но не по-человечески будет привезти его покоцанного.

Снегоходчик на секунду задумался.
— Давай его на бампер положим и верёвками привяжем? С бампера он точно не слетит и ничего с ним не будет. Выручай.
Очень не хотелось Пехотину браться за перевозку трупа, но выручать нужно. Человек просит, а там, в Нунлигране, родственники ждут.
— А ты как?
— А я то, что? Пойду пешком. Тут не далеко. Снегоход потом заберу.
Труп положили на бампер, накрепко привязали верёвками.
— А кому его в деревне отдать?
— К администрации подъедешь, скажешь что Деда привёз, там его заберут. Я как дойду до Энмелена позвоню им.

Видимо дед был хорошим человеком. Костя ни разу не застрял, нигде не копал, да и погода, была отличной. Но к вечеру небо затянуло, подул лёгкий ветерок, который после захода солнца поднял низовую пургу.

— Дед, ну зачем о ты пургу «включил»? На родину ведь едешь, – разговаривал Костя с трупом, — ну же, давай делай хорошую погоду.

Но Дед домой ехать видимо не хотел. Низовая продолжалась.

Нунлигран Костя проскочил. Точнее проскочил развилку. Ошибку он понял поздно. По всем расчётам, он уже давно должен был приехать. Костя включил навигатор, сверил координаты с картой и офигел. Он находился недалеко от Аччена – большого озера. Возвращаться обратно в пургу никакого резона. В Энмелене мужики рассказывали Косте, что на Аччене есть изба, обозначенная на карте Аччен (нежил). В советское время там была колхозная рыбалка. Зимник проходил как раз мимо избы.

Изба была в хорошем состоянии. Ночевать Костя решил в доме. После ужина, перед самым сном он вспомнил о деде: «Трупу на улице ничего не будет. А если волки? Отгрызут ногу или руку, как потом людям в глаза смотреть?». Очень не хотелось Пехотину  выходит на улицу и отвязывать труп, но обвинений в изуродовании трупа он хотел ещё меньше.  В дом труп заносить нельзя, растает, поэтому единственным вариантом было оставить его в сенях.

— Так лучше. Извини, дед что чаем не угощаю, — сказал Костя, пытаясь отогнать нехорошие мысли о ночёвке в доме с трупом. Пусть и в разных помещениях.

 

Я вам хлеба привёз (часть 7)

Утром Костя не смог открыть дверь.

— Что за чёрт?- сказал Пехотин и толкнул дверь сильнее. Дверь немного поддалась и образовалась небольшая щель. Костя толкнул ещё раз, но шире дверь открыть не смог. Он начал думать и вспомнил, что вчера, когда он занёс труп в сени, он его не положил, а прислонил к стенке вертикально. Видимо ночью труп упал и подпёр дверь. «Что же делать? – думал Костя, — можно выбить окно, но окно наглухо забито досками. Да и не правильно это,  разобью стекло, выбью доски, потом весь дом занесёт снегом».  Он посидел, подумал и вспомнил, как чукчи ему рассказывали, что у всё вокруг населено духами. Они либо помогают, либо мешают человеку. Чтобы их задобрить нужно просить и «кормить». В данном случае духа деда. Ещё Пехотин вспомнил, как вчера «пошутил» что не предложил деду чай. «Видимо обиделся дед», — подумал Костя, отрезал кусочек хлеба и колбасы и кинул их в щель, в сени:

— Ты уж извини меня дед, что вчера не покормил. Не со зла, с незнания. Выпусти меня.

Костя  немного подождал и попытался снова открыть дверь. Но дверь, по-прежнему открывалась только на несколько сантиметров.

— Так дед, хорош уже выделываться, — сказал рассерженный Пехотин, — я извинился, покормил, а ты вредничаешь, а ну давай выпускай.

Пехотин навалился плечом на дверь. Что-то хрустнуло и дверь открылась на распашку. Труп стоял на том же месте, куда Костя поставил его вчера. Подпоркой двери была лопата, которая стояла рядом с трупом. Костя заржал.

— Хитрый ты дед.

На улице по-прежнему мело. «Возвращаться в Нунулигран — потерять сутки, — рассуждал Костя, — проще уже ехать дальше, в Сиреники, там оставить труп». Пурговать, пусть даже и в доме Костя тоже не хотел. Время дорого.
Дед снова «улёгся» на бампер и они поехал в Сиреники. Зимник худо-бедно просматривался. Несколько раз Костя врюхивался в снег, откапывался. Но в целом, ехал не плохо. После обеда ветер стал стихать, а возле Сиреников и вовсе стих. На въезде в село, Костю встретили пограничники. Они собирались куда-то уезжать на вездеходе.

— Хлеб нам везёшь? — пошутил пограничник.
— Труп вам везу, – серьёзным  тоном ответил Пехотин.

Пограничник изменился в лице и Костя  вкратце  объяснил ситуацию. Труп отвезли в ледник. Вечер получился не таким фееричным, как в Эгвекиноте или Энмелене. Вместо дружеского застолья, Костя весь вечер писал участковому объяснительную, о том откуда у него появился труп.

Задерживаться в Сирениках Костя не стал, с утра выехал в Провидения. Сирениковский зимник был неплохо накатан, поэтому всего за 5 часов Костя доехал до райцентра. При въезде в посёлок Пехотина тормознул гаишник. Костя вручил ему пачку документов, в которых было всё кроме прав.

— А где ваши водительские права?
— Командир, не поверишь, в Лаврентия оставил, — соврал Костя.

Дальше Костя рассказал гаишнику краткую историю перегона «Урала» из Анадыря в Провидения.

— А где в посёлке остановишься?
— Пока не знаю, в гостинице наверное.
— Так, герой-перегонщик, удивил ты меня своею безбашенностью. Таких шумахеров нужно держать при себе.  У меня двушка, супруга в отпуске, так что можешь остановиться у меня.

В Провидения,  Костя задержался на неделю, нужно было провести капитальный осмотр машины.  Договориться насчёт гаража, труда не составило, слава о героическом марш-броске Пехотина распространилась среди гаражников, как эпидемия. Из Провидения, Костя, впервые за время выезда из Анадыря,  позвонил своему директору. Реакция директора была неоднозначной:  минуты три в трубке звучал отборный мат, в пять этажей,  потом, интонация сменилась и спокойным голосом директор завершил речь:
— А вообще Пехотин ты молодец, не ожидал. Только если ты сволочь из Провидения один поедешь, я тебя к чёртовой матери уволю,  — директор видимо снова завёлся и что-то ещё хотел сказать, но связь оборвалась. Перезванивать Костя не стал.

 Зимник до  Лаврентия  проходил через 3 села: Новое Чаплино, Янракыннот и Лорино.

— По большому счёту, — сказали ему провиденские вездеходчики, которые не раз ходили этим маршрутом, — тебе нужно из Чаплино доехать до Лорино. Отсюда до Чаплино и с Лорино до Лаврентия — грунтовки. Самая жопа это  Сенявинский пролив. Пролив замерзает не равномерно, много течений. Вот в этом месте, — вездеходчик ткнул пальцем в оконечность острова Аракамчечен, — самое опасное место. Там много техники потопло. Ледовая обстановка в этом году хреновая – пролив толком не замёрз. Вначале зимы ещё было ничего, морозы стояли, техника ходила, но в феврале надуло снега и под снегом воду выдавило. Недели три в сторону Янска, только снегоходы мотаются. Через несколько дней туда поедет вездеход, можешь с ним попробовать пробиться.

Костя всё выслушал, но сделал по-своему. Ждать вездеход он не стал. Он уверовал в свою счастливую звезду, в «Урал» и в самого себя:  «До Провидухи добрался неужели не пробьюсь теперь через пролив?». До Нового Чаплино Костя доехал без проблем, за Чаплино началась заруба. Рыхлый, мягкий снег валился, приходилось постоянно откапываться. Двенадцать километров от Чаплино до пролива он ехал сутки. В какой-то момент он хотел было повернуть назад и дождаться вездехода, но победило упрямство: «Я смогу, я доеду».

И он действительно доехал. Но только до пролива. Спустившись на лёд пролива, в ста метрах от берега он капитально засел. С виду пролив казался вполне проходимым. Но это была только видимость, под снегом была вода. Сутки Костя махал лопатой, но ничего кроме как увеличить количество воды вокруг машины он не смог. Быть может махал бы лопатой и дольше, но воды было по колено, а на ногах у него сапоги, которые моментально промокли как только он попал в воду. Бросив машину он пешком пошёл в Новое Чаплино за трактором. Трактор удалось пригнать к «Уралу» только через день.  Машину выдергивали несколько часов, после чего Костя вернулся в Чаплино.

На следующий день подул южак. Южак принёс пургу, пурга принесла любовь. Любовь из кремня сделала пластилин и лепила из него забавные фигурки.

Утром к Косте пришёл бульдозерист, который помогал вытаскивать «Урал».

— Костя, сегодня из Анадыря прилетает родственница, её нужно забрать из аэропорта. После обеда задует, так что автобус-вахтовка сюда вряд ли поедет. Выручай, давай съездим?

Когда Рыжая залезла в кабину, Костю ударило током. «Всё, пропал, — поставил сам себе диагноз Пехотин». «Урал», перегон, Лаврентия, директор, стали мелкими, ненужными и мешающими факторами в его жизни. Теперь всё его внимание, все мысли и переживания сфокусировались только на Ней. Рыжая приехала в отпуск к родным. Она была студенткой, какого-то материковского ВУЗа. Женщины были второй и последней страстью Пехотина, после машин. И искусством добиваться их, он владел почти так же хорошо, как и искусством управления машинами. Через два дня Рыжая стала его Женщиной.

 

Продолжение следует.

источник

  • avatar
  • .
  • +26

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.