Я вам хлеба привёз (части 4, 5)

Предыдущая часть

Провожать Костю пришли все мужики. «Урал» завелся без проблем.

— Теперь точно доедешь, — благословил на прощание Кирилыч. Попрощавшись с мужиками Костя Пехотин выехал из Эгвекинота в Конергино.

Залив замёрз ровно почти без торосов. Холодное февральское солнце уже раскидало свои лучи по вершинам сопок. «Урал» летел, душа пела. Стрелка спидометра нервно прыгала возле цифры 80, в голове, в весёлой карусели крутились  радужные мысли. Фокус внимания остановился на одной из них: «По такой дороге до Конергино за час долечу».

Минут через пять Костя действительно полетел. Ровную поверхность льда залива, неожиданно разорвала кривая трещина. Когда Пехотин её заметил и осознал, жать на тормоз уже было поздно, меньше ста метров. «Тогда полетели», — сказал Костя и нажал педаль газа до полика. «Урал», как показалась Косте вздрогнул, понял намерение водителя и выдал всё на что было способно советское грузовое автомобилестроение.  Возле кромки трещины возвышался небольшой ледовый бруствер-заструг. Заструги, вызывающие у водителей изжогу и раздражение, ибо разбивали ходовку и выматывали душу, в этой ситуации были спасительными. 

Когда передние колёса коснулись заструга время остановилось. Костя отчётливо видел, как капот машины начал подниматься вверх.  Одинадцатитонный «Урал» взмыл свечой над трещиной. «Какое красивое сегодня небо», — проскочила невесть откуда взявшаяся мысль. Потом время сняли с паузы. Удар.  Пехотин  ударился головой о руль. В голове зазвенело из носа побежала кровь, но «Урал» трещину проскочил.  Костя остановился, вытер кровь, достал сигарету и попытался подкурить. Подкурить не получилось.

Руки тряслись так, что он никак не мог направить пламя зажигалки к сигарете. В голову полезли нехорошие мысли, а перед глазами стояли эгвекинотские мужики: «Мы в тебя поверили, а ты так бездарно всё просрал». Пехотин вылез из кабины и осмотрел машину.  Видимых повреждений не было. Если бы «Урал» мог разговаривать, он сказал  что-нибудь в духе: «Чего ты переживаешь, я создан для этого. Подумаешь, канаву перескочил», —  картина говорящего невозмутимого «Урала», Костю сразила наповал. Он засмеялся в голос.

— Молодец, старик, — Костя  кулаком легонько стукнул «Урал» по кузову, — мы с тобой доедем. Обязательно доедем.
Дальше Костя не гнал. «Урал» машина крепкая, но дурак, он ведь не только лоб расшибить может. То, что он дурак, Пехотин даже не сомневался. Спасало Костю одно — он дурак обучаемый.  Через три часа Костя въехал в Конергино.

— А вы что хлеб привезли? – удивлённо спросила местная жительница, когда Костя остановил машину возле магазина.
— Да, ещё тёпленький, — сказал Костя и широко улыбнулся.
— А зачем? У нас ведь пекарня есть, — серьёзным тоном сказала женщина.
Костя не выдержал и засмеялся.
— Нет, это не хлеб, это будка от хлебовозки.
— Придурошный, — зло сказала женщина.

Хлеб Костя не привёз, хлеб ему самому был нужен. Из Эгвекинота выехал рано утром, поэтому не успел затариться. Купив  хлеб, он поехал в коммунхозовский гараж. Ему нужен был человек, который мог бы рассказать о дороге на Энмелен.  Человека он нашел не сразу.

— В Энмелен я не ездил, но в той стороне бывал, — сказал вездеходчик Валера. Поехали, покажу. Они выехали за село, поднялись на небольшой бугор.
— Видишь сопку остроконечную? – спросил Валера.
— Нет, — ответил Костя.
— Ну вон же она, — Валера показывал пальцем в абсолютно ровную тундру. Костя смотрел вдаль, куда указывал палец, но ничего не видел, хотя зрение у Кости было сто процентным.
— Поедешь в том направлении, там увидишь сопку – это Сердце-Камень. Будешь ехать на неё. Дальше…, — Валера  начал перечислять речки и озёра, которые нужно проезжать, но Костя их не запомнил. Он никак ещё не мог привыкнуть к чукотским названиям,  которые звучали в его голове абвгдейкой – набором букв. Да и не зачем было запоминать. Зима на дворе, разбери, где речка, а где озеро.
— Ладно спасибо, сначала на Сердце-Камень, а там разберёмся, — сказал Костя и попрощавшись с Валерой поехал в белое никуда, в сторону, где должна стоять остроконечная сопка Сердце-Камень.

За Конергино езда приобрела характер родео. Кочка выматывала душу и нервы.  Костя ощущал себя игрушкой головотрясом. Тоскливо так ехать, но это лучше, чем копать и пробиваться. Через 10 километров, на горизонте, наконец, появился силуэт остроконечной сопки. «Да уж, зрение у этого чукчи, как у индейца», — подумал Костя. «Или он просто знал, что там сопка, поэтому её видел?» — тема для внутреннего диалога была слабой, поэтому дискуссии не получилось. В голове воцарилась рабочая пустота. Тундра, тряска, гул «Урала» — всё разнообразие событий и впечатлений до конца дня.

Я вам хлеба привёз (часть 5)

До Сердце-Камня Костя доехал только на следующий день. Несколько раз ему попадались старые снегоходовские следы, но они уходили не в том направлении. Зацепки на «дорогу» не было. После горы Сердце-Камень Пехотину пришлось заниматься спортивным ориентированием. Направление, нарисованное Кирилычем маркером на проклееной скотчем карте, как и следовало ожидать, после нескольких просмотров  стёрлось. «Блин, надо было хотя бы процарапать», — подумал Пехотин, но хорошая мысль, как хороший коньяк требует времени.

Генеральный курс на восток. Слева чернела гряда сопок, справа белая пустыня. Режим движения теперь соответствовал световому дню. Выезжал Костя при ранних утренних сумерках, движение заканчивал с наступлением темноты. Ночная езда неэффективна, нет ориентиров. Радовало Костю два фактора: он едет и он видит куда едет.  Хотя и не знает куда. Из суеверных соображений, акцентировать сознание на этих  маленьких радостях жизни  он не стал даже  в мыслях.  Вот о хреновой погоде можно хоть заговориться, но она, собака, от этого лучше почему то не становится.

На третий день после выезда из Конергино Костя встрял. И встрял капитально. Сопки, чернеющие далеко слева, с каждым километром становились ближе и вскоре вплотную подошли к морю. Но ехать ещё было можно, непроходов не было. Зато речки, которые Костя не замечал, так как они фактически были вровень с тундрой, теперь оказались серьёзным препятствием. Их русла находились в небольших каньонах. Спуск с крутых, почти обрывистых берегов был сложным и опасным.  Перед каждым спуском Костя выходил из машины и пешим порядком моделировал спуск.

Четвёртый спуск оказался критическим. Теоретически спустится было можно, хотя берег был почти отвесным, но внизу, как сказали бы японцы, был сад камней. Пехотину японская ассоциация на ум не пришла, увиденное он назвал каменный ад. Самой реки не было, видимо вода здесь сходила только во время таяния снега. Зато легко было представить, что здесь творится в начале лета. В сухом русле, едва припорошенном снегом лежали валуны по полтора-два метра в диаметре. Как ехать через этот курум Костя не представлял. Постояв над обрывом и выкурив две сигареты, Костя принял решение объехать этот опасный участок.  Движение вниз, к устью, Костя отмёл сразу, там к камням на береговой линии ещё и мощный торосистый лёд прибавится. Оставалось движение вверх, через исток реки. Через километр речная терраса упёрлась в сопку. Склон сопки был не очень приятным, но в принципе проходим, если ехать очень осторожно.

На первой пониженной передаче,  Пехотин  потихоньку въехал в ущелье. Ущелье было длинным и петляющим. Но ни одного намёка на то, что каньон закончится не было.  Через два часа, проехав около 8 километров, Пехотин упёрся в сопку. Ручей делал петлю в обратную сторону. «Всё, амба. Приплыли, Пехотин» — сказал Костя сам себе. Ситуация была патовой – дальше ехать нельзя, но и развернуться, чтобы выехать, к  месту откуда приехал, тоже не получится. Единственно возможный вариант –  задний ход. «Посмотри в правое зеркало, посмотри в левое зеркало, отожми сцепление и потихонечку, потихонечку…», — вслух разговаривал Костя сам с собой, чтобы сбить подкрадывающееся волнение. Езда задним ходом, на грузовике, мягко говоря, не была сильной стороной вождения Пехотина. Тем более, езда задним ходом по склону. Через триста метров Костя вышел из машины и уткнулся лицом в снег. Потом встал, разделся и начал умываться снегом. За эти несчастные триста метров он взмок до самой фуфайки. Как назло солнце уже начало садиться. До темноты Костя сумел проехать лишь полпути. «Спать под уклоном — это отдых для настоящих чукотских сибаритов», — сказал Костя и тут же уснул.

Проснулся Костя от глухого удара в дверь. Только он хотел открыть дверь и посмотреть, что стукнуло, как заорал и так сильно дёрнулся, что головой со всей дури ударился о крышу кабины. В окне, которое было рядом с пассажирским сидением торчала морда белого медведя. Медведь уткнулся носом в стекло и смотрел на Костю. Пехотин  вжался в водительскую дверь и продолжал орать. Через несколько секунд шок прошёл и Костя со всей дури нажал на сигнал. Только после мощного фа-фа медведь исчез из окна. Ушёл ли медведь совсем или сидит возле машины Костя не знал, он по-прежнему давил на сигнал. Но уже не испугано, а зло.  Минут через пять Пехотин убрал руку с сигнала.  На часах было 4 утра.

«Фашист, сука, — сказал Пехотин в тёмное  окно, — теперь  хрен уснёшь».  Началось затяжное бдение. Через полчаса Костя осмелился переместиться на пассажирское сидение и прильнул к окну. За окном по-прежнему была темень. Осмелел он до такой степени, что открыл на половину окно и чуть-чуть высунул голову, пытаясь понять здесь ли медведь? Но и в открытое окно он тоже ничего не увидел. «Не думай о белом медведе, не думай о белом медведе, — пытался успокоить себя Пехотин, — Ну как тут не думать, когда он мордой в окно тычется? Какой хренов психолог придумал это упражнение?

В Москве можно не думать, а тут только и делаешь, что думаешь, где эта скотина сейчас?». Особенно тяжко пришлось в первые предрассветные часы, когда воспалённые от напряжения глаза всматривались в каждый миллиметр поверхности за «Уралом».  Промучившись до половины девятого утра, Костя приоткрыл дверь и ещё раз внимательно изучил окрестность возле «Урала». Медведя не было. Выходить из машины он побоялся. Убедившись что никого нет, он продолжил движение к точке с  большими камнями. Через два часа он доехал до спуска с реки.

 

Продолжение следует

источник

  • avatar
  • .
  • +26

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.