Почему я боюсь мертвых

Во времена службы Родине довелось мне полежать в госпитале. Банально споткнулся на финише, сдавая норматив по кроссу. Причём маковкой о земную твердь приложился настолько удачно, что перед глазками поплыло, в ушках зазвенело, в носике защипало. А через несколько секунд, прощально улыбнувшись выпучившему глаза дождевому червю, я отключился.
Дальше помню смутно. УАЗик, дорога, легкая болтанка и вот, наконец, меня кое-как усадили перед врачом приёмного отделения:
— Сотрясение мозга, — вердикт был категоричен, — в неврологию.

Небольшое отступление.
Армейская неврология, а конкретнее, стукнутые по черепушке бойцы, — это сборище просто придурков и талантливых придурков. Первые – клинические идиоты, например, ломавшие кирпичи об голову (не десант, отмечу, а два связиста, друг друга брали на слабо).

Вторые, загремевшие случайно, — ходячие и полуходячие сказочники, поэты, анекдотчики и не смолкавшие ни на минуту генераторы приколов. Куда там Петросяну с его человеком – пчелой и шутками, списанными с наскальных рисунков! В нашей палате днями звучали настоящие жемчужины устного народного творчества, естественно, только матерные. Это ж армия, а не детский сад. Хотя с детским садом я, конечно, погорячился.

И сейчас помню:
— Сказок много в этом мире, и огромном, и потешном.
В этих сказках, как-никак, побеждал Иван-дурак.
Если вас попросят дети прочитать им строки эти…
— И смотри, не поломай.
Конец.

Многоточие – это четыре страницы задорного ненорматива в рифме. Надеюсь, общую атмосферу вы поняли.
Так как хрястнулся я головой капитально, заслужив «сотрясение второй степени», то был помещен не в многолюдную (человек на двадцать) палату, а в шестиместный солдатский «люкс». Первые дни прошли банально – уколы, капельницы, шум в голове, двоение в глазах и светобоязнь. Но, в конце концов, молодой организм воспрянул духом. Покачивания относительно прекратились, поэтому я смог медленно ходить, не шарахаться от включаемых ламп, а заодно познакомиться с соседом.

На кровати рядом вторую неделю сражался с последствиями ЗЧМТ (закрытой черепно-мозговой травмы) земляк из-под Вилейки, Димон. Простой деревенский хлопец по кличке Птеродактиль, прозванный так за умение развести глаза в разные стороны. Поверьте, зрелище было не просто впечатляющим.
Когда я первый раз увидел, как он смотрит на обе стены одновременно, то потребовал вызвать батюшку и провести соборование. К счастью, лечащий врач, капитан, услышав эту просьбу, не пригласил психиатра, зато поклялся отдать Птеродактиля в мединститут для опытов.

Как-то утром доктор, улыбаясь, зашел в палату:
— Как самочувствие, бойцы?
— Находимся в эрегированном состоянии, — бодро ответил я.
— То есть? – удивился офицер.
— В любой момент готовы выполнить приказы Родины: от защиты рубежей до воспроизводства себе подобных с особями женского пола.
— Ой, смотри, Авдей, когда-нибудь ты доп…ся, — улыбнулся доктор, — присядь.

И, достав традиционный молоточек, военврач приступил к задумчивому постукиванию:
— Так, так, так, хорошо.
— Ну что там, товарищ капитан, про дембель слышно? — встрял Димон, традиционно разогнав глаза в разные стороны.
— Тьфу ты, — вздрогнул врач, — предупреждать надо.
— Виноват, — вскочил Птеродактиль, вернув один глаз на место.
— Мля, я тебе их сейчас на ж… пу натяну, — вскипел капитан, неловко шмякнув молоточком по моей неприкосновенной гордости.
— Мля, — закряхтел я.
— Мля, — смутился Димон, — Андрюха, извини.
— Смирно! – рявкнул офицер, — горизонтальное положение принять, глаза закрыть!
— Есть! – тут же замерли четыре таракана, тащившие таблетку ноотропила (зачем он им, дом строили, что ли?).
— Идиоты, — вздохнул доктор.
— Не обобщайте, — возмутился я.
— Поддерживаем, — отозвались тараканы.
— Молчу, — не открывая глаз, шепнул Птеродактиль.
— Так, Авдей, приляг, — приказал капитан, — и пока я буду тебя осматривать, читай стишок.
— Зачем?
— Чтобы было, — отрезал офицер.
— Своё можно?
— Даже так? — хмыкнул капитан, — ну давай.

И, вытянувшись на кровати, я начал вещать, старательно заменяя нецензурную лексику.
Три девицы под окном пряли поздно вечерком.
Говорит одна девица: если б я была царицей…
Тут вмешалася вторая: не смеши, да ты косая.
— Это я стану царицей.
Третья крикнула девица: ты, подруга, офигела?
— Посмотри на свое тело.
Слово за слово и… ой, девки ринулися в бой.
Разнесли округу в пыль. То не сказка, это быль.
И теперь лежат девицы с переломами в больнице.
Мудрость этой басни в чем? Хорошо быть мужиком.

— Талант, правда? – не открывая глаз, восхитился Птеродактиль.
— Талант, — согласился военврач, — но попомни мои слова, Авдей, все-таки когда-нибудь ты доп…ся.
Наверное, судьба решила поскорее выполнить пожелание капитана, потому что это самое «когда-нибудь» наступило буквально через неделю, когда я уже без опаски прогуливался по огромной территории госпиталя, со вздохом глядя за забор. Там кипела гражданская жизнь, цокали каблучками девчата, трясли хаерами какие-то неформалы, а под сенью деревьев булькало свежее пиво.

Эх, еще почти год носить зеленые джинсы и черные кроссовки. С этими мыслями я вернулся в отделение, где подчеркнуто вежливый дворецкий из господ сверхсрочников уже зазывал «раненых» отужинать в ресторации:
— Я б… (дама, бесплатно осеняющая мужчин благодатью) уже за… (самозанятость в сексе в прошедшем времени) орать. Вы, бойцы, совсем о..(наелись ухи)? Ходячие, быстро по… (ходьба посредством мочеполовой системы) жрать! А кто про… (воспроизводство себе подобных в настоящем времени), то будет с…(оральные утехи в качестве исполнителя этих утех).
Ну как не уважить человека после такого витиеватого приглашения? Встретившись в коридоре с Димоном и медленно направившись...
— Бегом, п…(нетрадиционщики мужского пола)!
— Всемилостивейший граф, — осмелился вякнуть я, — мы контуженные, посему высочайшей милостью от бега освобождены. Правда, милорд?
— Зрите в корень, ваше сиятельство, — кивнул Птеродактиль.
— Тогда ползком, дол… (что-то вроде перфоратора, воспроизводящего себе подобных методом долбления)!

Звуковая волна орущего сверхсрочника за секунду вдула нас в ресторацию, бесцеремонно шмякнув за стол. На котором уже булькало Шато де Шамбор 1973 года (компот), и аппетитно пахли рябчики, запеченные в ананасах (рыбная котлета и перловка).
После трапезы мы с Птеродактилем вернулись в палату. Димон отрубился через несколько минут, а вот мне не давала уснуть ноющая головная боль.
Поэтому, бесполезно поворочавшись около часа, я тихо оделся и вышел в коридор к дежурной медсестре по кличке Фрекен Бок. Почему Фрекен, не скажу, а вот Бок! Когда Димон в палате разыграл перед ней сценку «смотрю везде», испуганная женщина легким движением могучих телес отправила шутника в полет через три кровати.

Сильная была женщина, очень сильная. Но меня почему-то любила, как сына.
— Опять, — глянув на перекошенное лицо, вздохнула медсестра, — сделать укол?
— Спасибо, Валентина Сергеевна, потерплю. Можно с вами посидеть?
— Чай будешь?
— Буду.

Мы разговаривали около часа, пока женщина не вспомнила:
— Андрей, глянешь первую?
Это палата для тех кому (ничего не поделаешь) помочь было нельзя. Добавлю, что в отделении, кроме солдат, лечились и офицеры, как действующие, так и в отставке, от молодых до старых и очень старых. Поэтому первая палата, к сожалению, пустовала редко. В ту ночь там доживал последние часы 90-летний дедушка.
— Так сходишь? – повторила Валентина Сергеевна.
— Пять минут, — с этими словами я протопал к первой, включил свет и через несколько минут отрицательно замотал головой, — все.

Дед лежал, устремив последний взгляд куда-то в потолок. Руки свисали с кровати, а рот застыл в последнем беззвучном крике
— Поможешь вывезти? — тихо спросила подошедшая медсестра.
— Конечно.
— Руки сложи, а я все оформлю.
И пока Валентина Сергеевна привязывала какую-то писульку к большому пальцу покойного, я аккуратно скрестил безжизненные руки на груди ушедшего в небытие. Через секунду они снова упали. Я опять сложил. Они упали. Я сложил. Они упали. Я сложил. Они упали. Я сложил.
— Ху, — возмущенно выдохнул мертвец.
— Ух, — согласно пискнул я, потеряв сознание.
— …нулся, Слава Богу, подхватить успела, — бормотала перепуганная медсестра, — что случилось?
— Он дышит!
— Нет, — тихо рассмеялась женщина, — ты просто выгнал из его легких воздух. Вот и…
— Аааа, мля, — задумчиво просипел я, глянув в сторону покойника. Тот подмигнул.
— Мля, ааааа! — покрылись инеем фаберже, — может, лучше спать?
— А? — повторила Валентина Сергеевна, — иди в палату, я вызову дежурных.
— Нет, все нормально, — зажав ногами звеневшие бубенцы, решительно ответил я, — докатим до морга, не волнуйтесь.

В ту минуту, уверен, мой ангел – хранитель истерично махал крыльями:
— Куда б… (дама, бесплатно осеняющая мужчин благодатью) собрался? П…(быстрая ходьба посредством мочеполовой системы) спать. На… (мужская гордость) мне это надо! Он будет в морге шаро…(воспроизводство себе подобных в чем-то сферическом), а мне спасай? Как ты меня за… (самозанятость в сексе в прошедшем времени).
Но, во-первых, показывать слабость перед женщиной стыдно. Во-вторых, за то, что меня напоили чаем и накормили булочками, я просто был обязан помочь.
— А в-третьих, — вздохнул ангел – хранитель, — ты полный дол… (что-то вроде перфоратора, воспроизводящего себе подобных методом долбления)!
Но против ожидания, до морга добрались спокойно. Усопший, видно постыдившись за свое поведение, лежал смирно и не дергался. Наверное, он был несказанно рад, увидев мрачную дверь приемного покоя, последней обители мертвых. Её тускло освещала единственная лампочка, качавшаяся на столбе с жутким скрипом. В общем, типичный антураж низкопробного ужастика.

— Вот и все, — улыбнулся я.
— Почти, — хмыкнул ангел-хранитель, закуривая.
Закатив тележку в приемный покой морга, мы с медсестрой на секунду замерли от удивления: целых семь каталок с пациентами, укрытых простынями, спокойно дожидались утреннего обхода.
— Сколько народу-то, — перекрестилась Валентина Сергеевна.
— Здорово, мужики, — храбро крякнул я, добавив, — а нашего куда засунуть?
— Может, туда, — медсестра показала на стоявшие в метре друг от друга каталки.
— Точно, — я решительно подтолкнул нашего деда в свободную нишу, — блин, не проходит.
— Сейчас будет самое интересное, — и ангел-хранитель прикурил новую сигарету.
— Андрей, там какой-то брусок лежит, мешает, — подсказала Валентина Сергеевна.
— Сей момент, — с этими словами в позе эволюционирующей рептилии я втиснулся в нишу, — блин, не развернуться.

И, толкнув соседнюю каталку, зачем-то буркнул:
— Подвинься, разлегся тут.
Всё-таки покойники очень обидчивые. Это стало понятно, когда ледяная рука крепко схватила меня за шею. И так крепко!
— Вот и до…ся, — подумал я, теряя сознание.

***

Очнулся в своей палате. Как рассказала Валентина Сергеевна, от толчка соседней каталки рука покойного выскользнула и очень «удачно» приземлилась мне на шею. Мало того, пальцы мертвого были скрючены, что только добавило реализма. Я тогда еще подумал, хорошо, что не нога и под зад не пнула. И уносить бы меня не пришлось, все на месте — и морг. и специалисты, и компания единомышленников.
Дальше неинтересно. Вытащили меня срочно вызванные дежурные по госпиталю. А утром лечащий врач, матерясь, внимательно осматривал «дятла, задолбавшего даже мертвых».

— Все нормально, боец, — через несколько минут капитан довольно подмигнул, — ухудшений нет. Кстати, если хочешь, можем сделать экскурсию в морг, ты теперь местная знаменитость. Хочешь на вскрытии побывать?
— Сейчас кто-то до…ся, и его самого вскроют, — заскрипел зубами ангел-хранитель.
— Да ладно, я пошутил, не бледней, — доктор поднялся и, стоя в дверях, вдруг ехидно добавил, — но если надумаешь, только свистни.
С тех пор я к мертвым не подхожу ближе, чем на три метра. Кстати, и свистеть перестал, мало ли.

 

источник

  • avatar
  • .

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.