История одного танка

«Бешенный» ТАНК Т-28. Минский прорыв старшего сержанта Малько.

3 июля 1941 года, идет двенадцатый день Великой Отечественной Войны. Немецкие войска уже почти неделю, как захватили Минск. танки Гудериана уже ушли от Минска на 90 километров и форсируют Березину, и вдруг в город со стороны Бреста врывается советский средний танк Т-28. Танк Проезжает через весь город, оставляя за собой панику, трупы, раздавленную технику и только на восточной окраине Минска очухавшиеся гансы подбивают «бешенный» русский танк. За рычагами Т-28 в тот день сидел механик-водитель старший сержант Дмитрий Малько. 

Старший сержант Дмитрий Малько с женой 1941 год.

image2891413


Раннее утро 26 июня 1941 г., война идет уже пятые сутки. Старший сержант сверхсрочной службы Малько Дмитрий Иванович, заведовавший хранилищем запчастей к авто-бронетанковой технике на складе наркомата обороны, выехал на бронеавтомобиле в Минск. Поручение: узнать в штабе Западного фронта о дальнейшей судьбе склада.
Лишь к середине дня старший сержант сумел добраться до Минска, поскольку Могилевское шоссе было забито войсками, направлявшимися к линии фронта, и беженцами, спешившими уйти на восток, подальше от войны. Город горел, улицы завалены грудами битого кирпича, изрыты воронками. Во дворе штаба пылал костер — красноармейцы жгли документы, в помещениях — ни души. Штаб теперь находился в другом месте.
К вечеру Дмитрий возвратился в свой воен­ный городок, на территории которого и распо­лагался склад, обслуживавший войска Западного Особого военного округа (раньше в этом городке дислоцировалась 21-я механизи­рованная бригада). Малько доложил о резуль­татах поездки начальнику склада майору Денисковскому, от него узнал об эвакуации.




Подбитый танк Т-28 из состава 5-й танковой дивизии район г. Алитус

es2080329

Утром 27 июня Денисковский собрал лич­ный состав и отдал необходимые распоряже­ния. Весь день красноармейцы готовили имущество склада к эвакуации, паковали в ящики. Останавливали автомобили, следовавшие по шоссе на восток, загружали наиболее дефицит­ными запасными частями, резиной. Семьи военнослужащих, дети отправились на сани­тарных машинах.
Малько попросил разрешения вывести хра­нящийся на складе Т-28, поступивший из капи­тального ремонта (по архивным данным здесь находились 63 танка Т-28, 62 машины доста­лись немцам, скорее всего именно эти «два­дцать восьмые» потом попали в немецкую кинохронику).
Немцы осматривают брошенный экранированный танк Т-28

831083205
Несмотря на возражения начальника склада старший сержант уговаривает его вывести танк со склада. Надо сказать, что это была пятая война сержанта Малько, за его спиной были бои в Испании, конфликт на Халхин-Голе, «освободительный» поход 39 года и советско-финская война.
Всю ночь старший сержант с женой готовили танк к дороге. 
Экранированный танк Т-28 с 76-мм пушкой Л-10 участвует в параде на Красной Площади. Именно таким был танк на котором экипаж Д. Малько пытался прорваться через Минск.

0_17eda5_36d298fc_XL
Утром 28 июня колонна с имуществом склада выстроилась ворот. Замыкал ее танк Дмитрия Малько.
В этот же день колонна на Могилевском шоссе подверглась бомбежке — от близкого разрыва авиабомбы у Т-28 заглох двигатель, завести танк не удалось. Майор Денисковский потребовал взорвать боевую машину, но Малько сказал, что останется с танком и постарается его отремонтировать. Под его ответственность майор ремонт разрешил. Дмитрий Иванович провозился несколько часов, пока сумел завести танк. Свою колонну он так больше и не видел, но доехав до Березины прибился к одной из частей, где нашелся наконец-то экипаж для Т-28. К механику-водителю присоединились майор-танкист Васечкин и трое курсантов артиллерийского училища: Николай Педан, Александр Рачицкий и Фёдор Наумов.
Схема экранировки танка Т-28 по так называемому «большому варианту» 1940 года.
20-big
Командиром части была поставлена задача: вытащить из болота 3 танка Т-26. Но танки найти не удалось, экипаж Т-28 остался ночевать в лесу, а утром выяснилось, что советские войска отошли и кругом немцы. 
Надо прорываться к своим, но Могилевское шоссе уже перерезано противником. Николай Педан предлагает нестандартный ход — прорываться через оккупированный Минск. Малько поддерживает его — он очень хорошо знает город и уверен что сможет провести танк по нему. Боекомплект и ГСМ решено было пополнить на складе, где служил Малько. Танк благополучно дошел до покинутого всеми склада. Экипаж загрузил более 70 снарядов, 7000 патронов и танк выдвинулся к Минску.
В полдень 3 июля Т-28 подошел к окраине столицы Белоруссии в районе городской ТЭЦ. 
Впоследствии Дмитрий Иванович Малько рассказывал:
«Проехали железнодорожный переезд, пути трамвайного кольца и оказались на улице Ворошилова. Здесь было много предприятий, но все их корпуса стояли теперь полуразру­шенными, с темными проемами дверей и окон. Потом наша машина поравнялась с длинным темно-красным зданием ликеро-водочного завода. Вот здесь мы и увидели первых фаши­стов. Их было десятка два. Немецкие солдаты грузили в машину ящики с бутылками и не обратили никакого внимания на внезапно появившийся одинокий танк.
Когда до сгрудившихся у грузовика немцев осталось метров пятьдесят, заработала пра­вая башня танка. Николай ударил по фаши­стам из пулемета. Я видел в смотровую щель, как гитлеровцы падали у автомашины. Некоторые пытались было вскарабкаться на высокую арку ворот и спрятаться во дворе, но это не удалось. Буквально за несколько минут с группой фашистов было покончено. Я напра­вил танк на грузовик и раздавил его вместе с ящиками водки и вина.
Затем мы переехали по деревянному мостику через Свислочь и свернули направо, на Гарбарную, ныне Ульяновскую улицу. Миновали рынок (там теперь находится ста­дион) и вдруг из-за угла улицы Ленина навстречу выскочила колонна мотоцикли­стов. Фашисты двигались как на параде – ровными рядами, у тех, кто за рулем, локти широко расставлены, на лицах – наглая уве­ренность.
Майор не сразу дал команду на открытие огня. Но вот я почувствовал его руку на левом плече — и бросил танк влево. Первые ряды мотоциклистов врезались в лобовую броню танка, и машина раздавила их. Следовавшие за ними повернули вправо, и тут же я получил новый сигнал от майора и повернул танк впра­во. Свернувших мотоциклистов постигла та же участь. Я видел в смотровое отверстие перекошенные от ужаса лица гитлеровцев. Лишь на мгновение появлялись они перед моим взором и тут же исчезали под корпусом танка. Те из мотоциклистов, которые шли в середине и хвосте колонны, пытались развер­нуться назад, но их настигали пулеметные очереди из танка.
За считанные минуты колонна оказалась полностью разгромленной. Пулеметы смолкли, я вывел танк на середину улицы и тут снова ощутил поглаживание руки майора — он благо­дарил за умелые маневры при разгроме враже­ской колонны.
Начался крутой подъем на улице Энгельса. Дома горели, стлался вокруг дым пожарищ. Поравнялись со сквером у театра имени Янки Купалы и обстреляли группу фашистов, ско­пившихся там. Ведя на ходу огонь, мы вырва­лись, наконец, на центральную — Советскую улицу. Повернув направо, я повел танк вперед по узкой улице, изрытой воронками, усыпанной обломками зданий и битым кирпичом.
Когда спустились вниз, возле окружного Дома Красной Армии я получил команду от майора повернуть вправо. Свернул на Пролетарскую улицу, которая теперь носит имя Янки Купалы, и вынужден был остано­виться. Вся улица оказалась забитой враже­ской техникой: вдоль нее стояли машины с оружием и боеприпасами, автоцистерны. Слева, у реки, громоздились какие-то ящики, полевые кухни, в Свислочи купались солдаты. А за рекой, в парке Горького, укрылись под деревьями танки и самоходки.
Т-28 открыл по врагу огонь из всех своих средств. Майор прильнул к прицелу пушки, посылал в скопление машин снаряд за снаря­дом, а курсанты расстреливали противника из пулеметов. На меня дождем сыпались горя­чие гильзы, они скатывались мне на спину и жгли тело. Я видел в смотровую щель, как вспыхивали, словно факелы, вражеские маши­ны, как взрывались автоцистерны и тонкими змейками сбегали с откоса в реку пылающие ручейки бензина. Пламя охватило не только колонну машин, но и соседние дома, перекину­лось через Свислочь на деревья парка.
Схема прорыва танка под управлением Д. Малько по оккупированному Минску 3 июля 1941 года.

15_4
Фашисты обезумели. Они бегали по берегу реки, прятались за деревья, за развалины зда­ний. Я заметил, как какой-то спятивший от страха гитлеровец пытался влезть в канали­зационный колодец. Другой втиснулся в сломанную водозаборную решетку и тоже получил пулю. Всюду врагов настигал огонь наше­го тонка. Пулеметные очереди косили гитле­ровцев, не давая им возможности опомниться, прийти в себя, сея панику.
Почти вся вражеская колонна, запрудившая Пролетарскую улицу, была разметана, будто по ней прошелся смерч. Всюду валялись горя­щие обломки машин, развороченные автоци­стерны. И трупы, трупы фашистских солдат и офицеров.
Майор дал команду развернуться, Я снова выехал на Советскую улицу и повернул вправо. Проехали мост через Свислочь, мимо электро­станции. Здесь справа, в парке имени Горького, заметили новое скопление противника. Под густыми кронами деревьев стояли десятка два автомашин, несколько танков и самохо­док. Возле них толпились гитлеровцы. Они тревожно задирали вверх головы, ожидая налета советских самолетов: со стороны Пролетарской улицы все еще доносились глу­хие взрывы рвущихся боеприпасов, что можно было принять за бомбежку. Но опасность под­стерегала фашистов не с неба, а с земли. Так же, как и на Пролетарской, первой заговорила пушка нашего танка, вслед за ней ударили пулеметы центральной и правой башен. И снова, как уже было, начали рваться боеприпа­сы, вспыхнула факелом бензоцистерна, и густой дым окутал черным шлейфом аллеи старого парка.
— Осталось шесть снарядов! — крикнул заряжающий.
— Прекратить огонь, полный вперед! — ско­мандовал майор.
Я включил четвертую передачу, и танк понесся по улице. Проехали Круглую площадь, преодолели подъем. Поравнялись с Долгобродской. Укрытые броней, мы не могли видеть, как за действиями нашего танка наблюдали горожане. Но мы сердцем чувство­вали, что рейд много значит для попавших в неволю советских людей. И все же я замечал в смотровое отверстие, как кое-где из развалин высовывались наши советские люди, они улы­бались и махали нам руками. Танк поднялся на гребень улицы, и я увидел впереди Комаровку – деревянные домики, рынок, развилку дорог. Обрадовался: ведь от Комаровки всего два-три километра до городской окраины. Будет улица Пушкина, а там и Московское шоссе. Мелькнула мысль: «Может, удастся прорвать­ся?».
Но не удалось! В районе старого кладбища я скосил глаза в сторону и в тот же миг заме­тил у чугунной ограды вспышку выстрела. Вслед за ней почти у самого борта машины плеснулся взрыв. Комья земли, щебень и оскол­ки дождем осыпали машину.
По вспышкам определил: до батареи. Фашисты стреляли прицельно. Очередной снаряд ударил в башню, но срикошетировал. В этот момент я почувствовал, что майор дер­гает меня за воротник — просит прибавить газу. Однако прибавлять больше было нельзя. Танк и без того шел на предельной скорости. Я старался выжать из машины все, на что она была способна. Отчаянно маневрируя, в кольце разрывов T-28 мчался вперед, и, казалось, был заговоренным. Я понимал, что необходимо проскочить кладбище, а там дома помешают артиллеристам вести огонь прямой наводкой.
Мы приближались к Комаровке, и впереди уже видна была спасительная развилка дорог. Еще минута-другая… Ив это мгновение неве­роятной силы удар потряс танк. Машина наполнилась дымом и смрадом. Кто-то отча­янно вскрикнул, кто-то зло выругался. Я понял, что случилось: снаряд попал в мотор­ное отделение, пробил кормовую плиту и вызвал пожар. Однако танк, даже объятый пламенем и дымом, продолжал двигаться, пока новый удар не заставил остановиться его окончательно.
Перед глазами у меня поплыли разноцвет­ные круги, уши заложило, а по лицу потекла кровь: осколок снаряда скользнул по голове.
— Покинуть машину! — приказал майор.
Я через люк механика-водителя выбрался наружу и осмотрелся. Наш Т-28, поднимая столб черного дыма, стоял у самой комаровской развилки. Неподалеку разорвалось еще несколько снарядов, а слева, со стороны Красной улицы, по танку стреляли автомат­чики, и пули цокали по броне, выбивая крохот­ные искорки на брусчатке мостовой. «Куда же бежать? — подумал я. И как бы в ответ на свой вопрос услышал голос майора:
-Живо в огороды...
Я увидел майора, отползавшего от танка и отстреливавшегося из пистолета. Из башни выбрались двое курсантов, но один был сразу убит, а другой, кажется Николай, пополз к забору. Я тоже побежал через улицу, вскочил во двор какого-то дома из красного кирпича, заметив на нем табличку «Минская юридиче­ская школа». Во дворе отдышался, присел. Кровь по-прежнему текла по лицу, я стер ее носовым платком и зажал рану. Последнее, что осталось в памяти, — это сильный грохот в той стороне, где остался наш танк, — взо­рвались последние снаряды...».


Тот самый танк Т-28

42bb003c23700e936cc1d2cdc7468fda_XL
Старшему сержанту Малько невероятно повезло, он двое суток прятался в подвалах и брошенных домах, встретил группу таких же, как он окруженцев и через 23 дня вышел вместе с ними из к своим неподалеку от города Рославль Смоленской области. Как ни странно старший сержант именно там встретил своих сослуживцев с которыми расстался 28 июня на Могилевском шоссе.
Вскоре после этого он получает назначение в 17-ю танковую бригаду. Воюет на Т-34 под Москвой, Сталинградом, Харьковом. Летом 1943 г. после выписки из госпиталя Дмитрий вновь на фронте. С этого времени и до конца войны ему предстояло служить во 2-м гвардейском Тацинском Краснознаменном ордена Суворова танковом корпусе. В июне 1944 года начинается операция «Багратион». 26 июня, когда оборона противника между Витебском и Оршей была сломлена, в прорыв устремился 2-й гвардей­ский танковый корпус. Мощным ударом северо-западнее Орши он перерезал шоссейную и железнодорожные магистрали Москва — Минск и вместе с другими соединениями освобождал столицу советской Белоруссии.
За один день 2 июля 1944 г. Тацинский тан­ковый корпус совершил почти 60-километро­вый бросок и к вечеру вышел на подступы к Минску. Всю ночь шел ожесточенный бой. В 3 часа утра тацинцы ворвались на городские окраины, а через два часа углубились в пере­плетение улиц с северо-востока. Из воспоми­наний Дмитрия Малько:
«Я вел свой танк по изрытым снарядами улицам Минска, мимо парка Челюскинцев и смотрел на варварски разрушенный фашиста­ми город. На местах домов лежали груды развалин. У некоторых зданий уцелели лишь стены с пустыми проемами окон. На южной окраине еще шел бой, а здесь, в северо-восточной части города, уже стояла тишина и ред­кие жители выходили на улицы.
Я вспомнил свой давний рейд по этим ули­цам ровно три года назад. Тогда тоже, как и сейчас, было 3 июля. Только в тот день мы прорывались к своим в одинокой машине сквозь скопище врагов и под их ураганным огнем, а теперь шествовали в колонне гроз­ных боевых машин, только что разгромивших противника и принесших освобождение.
Когда въехали на Комаровку, я увидел у раз­вилки улиц обгоревший остов танка и узнал в нем свой Т-28. От волнения у меня сдавило горло. С разрешения командира я остановился у обгорелой машины, выскочил из люка своей «тридцатьчетверки» и подошел к остову танка, который уже покрылся ржавчиной. Центральная башня была сорвана, в моторной части зияла огромная дыра, правая гусеница перебита, и куски ее валялись тут же. Но даже и в таком безжизненном и искореженном виде танк все еще выглядел довольно внуши­тельно".


В апреле 1945 г. Дмитрий Малько, гвардии старший лейтенант, замкомандира танковой роты, участвовал в штурме Кенигсберга. Утром 6-го числа началась артподготовка, которая продолжалась полтора часа. Затем вперед пошли танки 2-го корпуса и пехота. К концу дня наступавшие прорвали внешнюю оборону и завязали бои в городе-крепости, а вечером 9 апреля немецкий гарнизон капитулировал. Через месяц здесь, на территории Восточной Пруссии Дмитрий Малько услышал долгождан­ную весть о Победе.
Война закончилась. Но жители Минска помнили о «бешенном» танке Т-28 в одиночку пытавшемся прорваться через весь город. Этот бой стал легендой. Участие в том бою механика-водителя Т-28 было отмечено лишь спустя 25 лет: Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 24 сентября 1966 г. Д.И. Малько награжден орденом Отечественной войны I степени.

Дмитрий Иванович Малько в 80-е годы. 
86434914
В 1967-м Дмитрий Иванович разыскал одного из бывших курсантов из своего экипажа – Николай Педан работал в совхозе под г. Кривой Рог на Украине.
Майор Васечкин погиб прикрывая отход товарищей, Александр Рачицкий был убит при попытке покинуть танк, Фёдор Наумов пропал без вести. ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ГЕРОЯМ.
Мемуары Дмитрия Малько были опубликова­ны в 1986 г. в одной из книг серии «На земле, в небесах и на море». Ветерану-танкисту посвя­щен документальный фильм «Судьба солдат­ская» (Студия «Летопись» Национальной кино­студии «Беларусьфильм», 1989 г.).


Источник
  • avatar
  • .
  • +39

2 комментария

avatar
avatar
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.