Пролетарии цифровой эпохи

работа на заводе

Как известно из классиков марксизма, Пролетариат (нем. Proletariat) — это социальный класс, для которого работа по найму (продажа собственной рабочей силы) является по существу единственным источником средств к существованию. Пролетариат — это порождение индустриальной эпохи, когда широкое применение машин уничтожило цеха квалифицированных мастеров, заменив их массой низкоквалифицированных рабочих.

Однако индустриальная эпоха закончилась, сейчас на дворе постиндустриал — а если более конкретно, так называемая цифровая эпоха. Индустриальный уклад заменился на информационный. Соответственно изменилась и суть пролетариата.

Вообще марксова концепция «пролетариата» уже давно находится в кризисе. Формально под определение человека, для которого работа по найму (продажа собственной рабочей силы) является по существу единственным источником средств к существованию — подпадает даже высший менеджмент гигантских корпораций, то есть люди, являющиеся миллионерами и управляющие миллиардными денежными потоками. Крайне смешно прикладывать к ним идеи марксизма, что якобы им нечего терять, кроме своих цепей, и потому они устроят революцию и снесут нафиг существующее общественное устройство.

Еще более забавно то, что современные «марксисты» не понимают и никак не учитывают то, что информационный уклад принес с собой изменение парадигмы потребления. От потребления физических благ человек перешел к потреблению благ информационных, то есть нематериальной фикции. Многие по-прежнему думают, что физическое производство жрачки и железяк — это основа экономики, однако это не так.

Простой пример — ойфон (iPhone) имени патера Джобса. Когда ты покупаешь ойфон за 100 тыр, ты примерно на 10 тыр покупаешь китайского конвейерного железа и индийского конвейерного софта, а на остальные 90 тыр ты покупаешь понтов. Эти понты не взялись из ниоткуда — их произвели специально обученные люди, занимавшиеся рекламой и прочим промыванием мозгов. Но важно понимать, что продукт труда этих людей — не имеет физического выражения, он неосязаем, ибо этот продукт — иллюзия, существующая лишь в мозгах потребителя. Однако за эту иллюзию ты, потребитель, платишь в 10 раз больше, чем за «железо».

С подобного рода нематериальным продуктом человечество имеет дело уже давно — литература, музыка, кино в принципе нематериальны, их носители и проекторы глубоко вторичны и могут быть заменены или удешевлены сколь угодно сильно, вплоть до исчезающе малой стоимости, сутью же их является голая информация. Информация может быть произведена без сколько-нибудь заметной затраты материальных средств, и может быть потреблена человеком напрямую опять же без какой-либо заметной затраты материальных средств или энергии.

Так вот суть информационного общества — именно в таком переключении потребления человека с материальных продуктов на информационные, то есть нематериальные.

Раньше ты покупал газету — теперь открываешь сайт. Раньше ты покупал пластинку — теперь скачиваешь музло или слушает его в стриминговом сервисе. Раньше ты покупал книжку — теперь читаешь очередное произведение на сайте онлайн или скачиваешь себе в смартфон. Да, ты продолжаешь есть колбасу и одевать штаны — но эти затраты становятся всё менее существенными в платежном балансе человека информационного уклада.

Так вот, если в индустриальном укладе основным создателем экономических благ был рабочий на заводе — то в информационном укладе основным создателем экономических благ является человек, перерабатывающий информацию. Те, кого называют программерами сегодня — это и есть пролы цифровой эпохи, то, что в моей среде называется «кодеры» — они делают довольно шаблонные вещи, текучку. Это не архитекторы системы, не аналитики и не алгоритмисты — это тупые кодеры. Но даже не они низ цифровой пищевой пирамиды — в самом низу копошатся операторы данных, те самые девочки и мальчики, что забивают в базу описание товаров, делают и заливают фотки, занимаются рерайтом текстов и так далее.

И конечно, их почти всех сожрет кибернетическая автоматизация. Уже сжирает — как ранее универсальные системы сожрали разработчиков специализированного софта.

Я ведь помню времена, когда для каждой фирмы автоматизацию бухгалтерии или там складского учета писали с нуля программисты, на каком-нибудь Фокспро. А потом настало время 1С-бух — и работа свелась к ее настройке, ну и написании каких-то специфичных отчетов. Появилась профессия «программист 1С-бух» — которого нормальные программисты и за программиста-то не считают. Разработка подобного софта исчезла как класс.

Это нормальный процесс, в этом нет ничего нового. От карет, делавшихся уникальными мастерами штучно по индивидуальному заказу, перешли к масс-продакшен автомобилям, от мастеров золотые руки — к конвееру с обезьянами, наученными закручивать две гайки. Затем обезьян заменяют на роботов — и вуаля, 2 тыщи человек делают столько же автомобилей, сколько вчера делали 100 тысяч.

Это произошло в индустриале — это же произойдет и в пост-индустриале, информационном укладе. Автоматика и искусственный интеллект заменят кодеров и операторов данных так же, как станки-автоматы и роботы заменили большинство пролов на современных заводах. Это неизбежно — но это дело будущего, а пока что мы находимся в начале пути, в цифровом аналоге первых фабрик, на которых луддиты кувалдами разбивали станки из-за того, что эти станки снизили требования к квалификации работников и повысили производительность труда — выкинув «уникальных мастеров» на экономический мороз.

Так вот те страны, где успеют перестроить экономику на производство цифрового продукта — и будут «на коне» в будущие 100 лет, а где продолжат упираться в старый уклад — окажутся в заднице.

Разумеется, это не значит, что можно забить на производство еды и добычу нефтегаза, выработку электричества, выплавку стали и шитьё штанов — но всё это будет сокращать свой вес в экономике по мере того, как людей будут переводить на расширенное потребление «цифровых благ».

Интересно, сколько людей понимает тот факт, что в автомобиле Феррари или там Ламборджини основную часть цены покупатель платит не за железо, а за понты — то есть за сугубо информационную дурь, сгенерированную рекламщиками? При этом потроха Ламборджини уже сейчас почти полностью состоят из агрегатов от обычных автомобилей Ауди, и на сходную систему неизбежно перейдет и Феррари, равно как и все остальные производители пафосных повозок для понторезов. В конечном счете весь автопром мира будет опираться на полтора десятка унифицированных тележек, производимых на общих заводах, а разница между брендами станет сугубо «информационной». И примерно так поступят с многими другими физическими благами.

Не верите? Вот вам пример из «прекрасного нового мира» — экологические продукты. Вы уже сейчас платите за них в экологических магазинах в разы больше, чем за обычные — а на самом деле вам продают совершенно обычные продукты с новыми этикетками, за которыми стоит рекламный информационный звон про якобы повышенную пользу именно вот этих картофелин, якобы выращенных на «естественных» удобрениях в каких-то особых чистых полях без гербицидов и прочего.

экология продукты

Да-да, это так называемые «продукты для здорового образа жизни» со множеством названий, таких как «эко», «био», «органический». В России еще любят впаривать так называемые «фермерские» продукты. По официальному определению, «органические продукты» — это продукция сельского хозяйства и пищевой промышленности, изготовленная без использования (либо с меньшим использованием) синтетических пестицидов, синтетических минеральных удобрений, регуляторов роста, искусственных пищевых добавок, а также без использования генетически модифицированных продуктов.

Согласно мета-анализу 12 научных исследований, проведённому в 2009 году, не существует свидетельств благотворного влияния органической пищи на здоровье. Собственно, на этом можно было бы и закончить разговор об «органических продуктах» — но по факту даже это не важно, потому что «органические продукты» это примерно такое же торгашеское надувательство, как «белорусские креветки».

Белорусские креветки

Смысл «информационного общества» — в том, чтобы вы платили за информацию. Лапша на уши о существовании вкусных и полезных белорусских креветок, выловленных в полях Гомельщины — это тоже разновидность информации, за которую вы платите. Равно как и информация о якобы большей полезности «органических продуктов».

В пределе информационное общество подразумевает перевод индивидуумов на потребление в основном одной информации без всяких затрат физических ресурсов — например, при помощи погружения в виртуальную реальность. Вы будете хлебать манную кашу из лохани — а в виртуальной реальности вам будут показывать, что вы едите лангустов в фешенебельном ресторане (разумеется, если у вас хватит денег на оплату этой элитной симуляции — за меньшие деньги вам и вашим друзьям покажут какую-нибудь макдачную или крошку-картошку, а для нищебродов будет предусмотрена оплачиваемая государством симуляция благотворительной столовой с движущимися портретами руководителей государства и духоподъемными цитатами).

виртуальная реальность

Сочетание виртуальной реальности с соответствующими препаратами обеспечит обществу совершенно новый уровень удовлетворенности и благостности. Как там писал Лем в «Футурологическом конгрессе»:

Еще утром власти решили подавить в зародыше назревавший государственный переворот и ввели в водонапорную башню около 700 килограммов двуодури благотворина и суперумилина с фелицитолом; подача воды в армейские и полицейские казармы была предусмотрительно перекрыта. Но все пошло насмарку из-за отсутствия толковых специалистов: не был предусмотрен «скачок» аэрозолей через фильтры, а также то, что разные социальные группы потребляют вовсе не одинаковое количество питьевой воды.

Стэнтор все же прорвался к офицеру, руководившему обороной отеля, и узнал, что вот-вот прилетят самолеты с бумбами, то есть с Бомбами Умиротворения и Благочиния. Как известно, «Хилтон» по ошибке подвергся бумбардировке в первые же минуты воздушной атаки; последствия были катастрофическими. Бумбы, правда, попали лишь в дальнее крыло нижней части отеля, где на больших щитах размещалась выставка Ассоциации Издателей Освобожденной Литературы, так что никто из постояльцев не пострадал; зато охранявшей нас полиции не поздоровилось. Через минуту после налета приступы христианской любви в ее рядах приняли повальный характер. На моих глазах полицейские, сорвав с себя маски противогазов, заливались слезами раскаяния. Они на коленях вымаливали прощение у демонстрантов, требовали, чтобы те хорошенько их вздули, и всовывали им в руки свои увесистые дубинки; а после второго захода бумбардировщиков, когда концентрация аэрозолей возросла, наперебой бросались ласкать и голубить каждого встречного. Восстановить ход событий, и то частично, удалось лишь через несколько недель после трагедии.

Духовное просветление полиции оказалось особенно неожиданным для правительства потому, что бенигнаторы, как объяснил Троттельрайнер, действуют на людей тем сильнее, чем меньше были они подвержены естественным, врожденным благим побуждениям. Так что, когда вторая волна самолетов разбумбила президентский дворец, многие из высших полицейских и военных чинов покончили с собой, не в силах вынести кошмарных мучений совести. Если добавить, что генерал Диас, прежде чем застрелиться, велел открыть тюрьмы и выпустить политзаключенных, будет легче понять необычайную ожесточенность боев, развернувшихся с наступлением ночи.

Около одиннадцати вечера на театре военных действий, то есть на площади с прилегающими к ней парками, появились танковые части. Им было приказано сокрушить любовь к ближнему, овладевшую столичной полицией, и они выполняли приказ, не жалея снарядов. Ублаготворяющая граната разорвалась в метре от Альфонса Мовена; взрывной волной бедняге оторвало пальцы левой руки и левое ухо, а он заверял меня, что эту руку он давно считал лишней, об ухе и говорить нечего, и, если я захочу, он тут же пожертвует мне второе; он даже достал из кармана перочинный нож, но я деликатно обезоружил репортера и доставил в импровизированный лазарет. Здесь им занялись секретарши издателей-освобожденцев, ревущие в три ручья по причине химического перерождения. Они не только были застегнуты на все пуговицы, но и надели что-то вроде чадры, дабы не ввергнуть ближнего в искушение; те же, кого особенно проняло, остриглись, бедняжки, наголо!

Возвращаясь из лазарета, я на свою беду встретил группу издателей и не сразу узнал их: они напялили старые джутовые мешки и подпоясались веревками, которые к тому же служили для самобичевания. Упав на колени, они наперебой просили меня смилостивиться над ними и хорошенько их отстегать за развращение общественных нравов. Каково же было мое изумление, когда, присмотревшись поближе, я узнал в этих флагеллантах сотрудников «Плейбоя» в полном составе, вместе с главным редактором! Он не позволил мне отвертеться – так его донимало раскаяние. Эти сукины дети хорошо понимали, что только я, благодаря кислородному аппарату, могу им помочь; в конце концов я уступил, против собственной воли и лишь для очистки совести. Рука у меня затекла, дыхание под кислородной маской сбилось.

Между тем бумбардировка продолжалась вовсю. При наиболее тяжелых формах поражения добротой (особенно жутко выглядел приступ вселенской нежности с ласкательными конвульсиями) профессор рекомендовал горчичники и большие дозы касторки в сочетании с промыванием желудка. Зарево уже охватило три четверти небосвода. Здоровенный полицейский в шлеме гнался за каким-то подростком с криком: «Остановись, ради Бога, остановись, я же тебя люблю!» – но тот, как видно, не принимал его уверений всерьез.

Кухня отеля лежала в руинах, и есть было нечего; проголодавшиеся филуменисты, издатели и бунтари набивали рты шоколадками, питательными смесями и желе, укрепляющими потенцию, – все это они нашли в опустевшем Сеntro erotico. Я видел, как менялись их лица, когда пикантные сласти и любенцы смешивались в их крови с бенигнаторами, – о последствиях этой химической реакции страшно было подумать.

А теперь представьте, что всё то же самое будет происходить в условиях дополненной реальности, когда вкрученный вам в бошку чип будет проецировать на ваши оптические нервы изображения поверх изображений реальных предметов. Вот когда настанет настоящий триумф цифры! Взяли в руку кусок «колбасы номер два» — а вам система, в зависимости от вашего достатка, показывает бифштекс с кровью или там бутерброд с фуа-гра. Взяли бытыль самогона — а видите Реми Мартин ХО (или вино портфельное, если денег на виртуальном счете мало). А двуодурь благотворина с фелицитолом обеспечит соответствующую коррекцию вкусовых пупырышек.

Разумеется, всё это цифровое великолепие кто-то должен будет придумывать, сканировать, загружать и программировать. Это и будут пролетарии новой, цифровой эры. Работай, цифровой негр — цифровое солнце еще высоко!

 
Материал: Proper
  • avatar
  • .

7 комментариев

avatar
забавно наблюдать, как некоторые считают эту цифровщину достижение прогресса и топят за нее как за новый техноуклад (= новый дивный мир).

Цифровщина — для нищебродов и быдла. Она им заменяет реальный мир, отсутствие у них в этом реальном собственности и возможностей.

Обеспеченный человек покупает Порше и гоняет по спецтрассе, если ему нравятся гоночки. А нищеброд играет в гоночки на экранчике.
Экранчики уже всем раздали.

Кстати, я придумал пиздатое слово — цифровщина. Как бесовщина, только цифровщина. Ща посмотрел в гугле, оно только раз десять встречается, но в применении к фотографиям.
avatar
И по поводу цифровщины в управлении. Всем известно, что автоматизация бухгалтерии привела только к росту количества бухгалтеров. Есть объяснение.

В Традиции (да и в Модерне тоже) информация была редкостью и ценностью. Достать информацию было сложно, обладание информацией давало привилегии.

В управлении к информации относились так. Вот у нас управляемый процесс. Что мы о нем хотим знать? — Побольше, побольше!
Что мы о нем имеем возможность узнать? — Да почти ничего.
В результате как-то отбирается минимальный объем информации, который получить возможно при вменяемых затратах. И на этой информации осуществляется управление.

Пример. В эпоху войн на лошадках с копьями управление сводилось к тому, что воевода в нужный момент орал: «Алга!!!» Толпа бросалась вперед, управлять ею более не было никакой возможности.

В эпоху каре и редутов генерал взбирался на бугор и пытался чего-то рассмотреть в пороховом дыму. Потом отправлял трех адъютантов (для верности) узнать, чего там происходит в дивизиях и полках.

Сейчас мы пытаемся приделать к каждому пехотинцу радиостанцию.

Короче. Цифровщина дала нам возможность получать о процессах очень много информации. А у нас еще не прошла жадность до нее. Поэтому мы черпаем ее тазами и заливаем в цистерны.

Только мы не совсем понимаем теперь, что с ней делать.

Вице-президент по чему-то там в гигантской корпорации может посмотреть в своем экранчике, сколько 10-рублевых перчаток за квартал получил дворник Вася в филиале в Зажопинске. И попытаться на этой информации построить какое-то управленческое решение. Но еще он может начать углубляться, изучить точную и актуальную информацию по всем перчаткам всех зажопинсков. Только тогда у него не будет времени ни на что другое.

К этому девятому валу информации с непонятной ценностью приходится приставлять специальных анализаторов.

Новый бухгалтер перемалывает и создает инфы в 30 раз больше, чем старый со счетами. Но бухгалтеров не становится меньше. Кто-то еще эту инфу смотрит и анализирует как умеет. И создает новую инфу.

Где тут у нас прорыв, новый уклад и светлое будущее? Чет нихуя не видать.
avatar
Ну бухгалтерию заавтоматизировать всё же можно, там проблема в качестве бухгалтеров. Старые всё знают, но компьютер одним пальцем. Молодые нихера не знают, потому вписывают в ячейки не пользуясь ни буфером обмена, ни возможностями программ.

Я например когда получал гору инфы из программы продаж и бухгалтерии, строил графики в екселе. Обобщал и абстрагировался от конкретики. Мне тенденция важна была, по запасам, по продажам. Но я то тыжпрограммист, а заодно и управляющий компьютерной фирмой тогда был. Управленческое ещё можно решать.

А вот пример про айпхон где 20 себестоимость, а 80 информационные понты, это круто.
avatar
кстати, очень частое явления, когда нахуяривают отчет на 10 страниц, а начальнику, который его требует, нужны только две циферки.

Ахахах!

Придумал красивое описание этого явления:

Когда человечество убедилось в том, что оно производит много излишней информации, оно изобрело желтый маркер.
avatar
2.сабж.
Когда военные забрали с захваченного дельтами завода все, из чего можно слепить бомбу, Служба решила досуха высосать трофей, и туда прибыли профильные специалисты. Походив по установкам и прикинув объем возможной добычи, специалисты с трудом закрыли рты и доложили цифру наверх. Ознакомившись, наверху тихонько охнули, перепроверили, убедились — и в South Ural Special Area закипела работа: в зону безопасности понаехало множество частных контор, которые быстро загнали в пустые, пронизанные смертоносным излучением цеха тех русских, что искали себе у новых хозяев защиты от кровавого бардака, установившегося в городке при заводе. Сразу же возникла проблема управляемости, и работы практически встали до того самого момента, пока один шустрый умник из Sin Microsystems не придумал изумительно эффективную штуку: он сумел совместить реальность и видеоигру.

Это был Прорыв, самый настоящий. На русского напяливали шлем, опускали прозрачное забрало, и загружали игру. Он оказывался в чудесном мире, где ничто не ассоциировалось с негативом, там был сплошной позитив и романтика — причудливые замки, которые так приятно иногда взять и немного разрушить, резвясь в компании хороших приятелей; высококультурные эльфы с такими красивыми напевными именами, зеленые чешуйчатые драконы и сказочно прекрасные принцессы — очень кстати весьма слабые на передок.

Чтобы жить в этом чудесном мире, нужно всего-навсего проникать в зловещие замки колдунов и людоедов, похищать там разные артефакты, соскребать со стен драконьих пещер Волшебную Плесень и носить добычу на Торжище, где за бесполезную хреновину можно было получить прекрасный меч гномьей работы, породистого скакуна или полновесное золото. Голос с Неба любезно подсказывал, куда идти и что откручивать-собирать-сливать, когда в бархатном кошельке переставали звенеть золотые.

Но это позже — сначала был ряд не столь удачных экспериментов, и материально-человеческие ресурсы расходовались нерационально: экспериментальный материал не был способен оперировать сколько-нибудь однообразными понятиями и в результате недостаточно понимал друг друга в игровом процессе. Потребовалось найти для русских некое общее знаковое поле, где участники могли бы уверенно опознавать и прогнозировать модели поведения партнеров. Некоторые горячие головы предлагали даже создать игровой мир на материале русских сказок, но едва Райерсон озвучил руководству их сомнения, как они оба тотчас были отозваны.

Все устаканилось лишь с выбором в качестве базового так называемого мира фэнтези, с которым охотно согласилось большинство лабораторных образцов; видимо, оттого, что перед установлением демократии этот жанр у русских был в большой чести. Тут все и пошло на лад — русские словно перезагрузились, безропотно встраивая себе чуждые паттерны. Исчезла немотивированная агрессия, образцы перестали игнорировать некомфортные команды и неадекватно реагировать на электростимуляцию, выросла производительность. Когда система наконец заработала, большие шишки, приезжавшие ознакомиться с ходом работ, уехали очень задумчивыми. Вскоре из метрополии пришла команда: обеспечить возможность непрерывного пребывания экспериментального материала в онлайне.

Программеры и технари взялись за голову: как?! Ведь мартышкам, целый день таскающим указанные оператором предметы, надо проводить регулярное обслуживание, ведь они лазают по местам, где ни к чему нельзя прикасаться без трех пар перчаток! А те из них, кто сортирует добычу и складывает ее в контейнеры, ведь к ним на площадку заезжают исключительно на оставленных русскими танках, и то лишь на пять минут! Их всех надо мыть, мазать бета-ожоги, менять спецодежду и вышедшее из строя оборудование, регулярно окатывать дезраствором, да хотя бы кормить, наконец…

Но постепенно, методом проб и ошибок, решилась и эта проблема. В игровом мире появились лазареты и трактиры, бани и портомойни, отныне на аудиенцию к самодержцам пускали только в чистом, к тому же дизайнеры немного подправили настройки игровой экономики — и мартышки перешли на полное самообслуживание. Ирония ситуации была в том, что теперь рыцарями и королями были боты, а мартышки даже в игре угодили на должности попроще, но игровой баланс умело поддерживал в них ощущение, что еще чуть-чуть — и выйду наконец в кавалеры… Так система обрела вполне законченный вид, готовый к масштабированию на более значимые области. Теперь ею управляли всего два оператора в смену. Снизился расход материала, средний срок службы образца достигал нескольких лет, а не месяцев, как в самом начале; к тому же степень вовлеченности оказалась столь значительна, что образцы сохраняли работоспособность вплоть до стадии некроза мягких тканей, вызванного совокупным воздействием низких температур и повышенной дозовой нагрузки.
Беркем Аль-Атоми. Каратель.
avatar
Беркем Аль-Атоми.
Во ты кого вспомнил. Это так давно было, блин.
avatar
Недавно перечитывал.)
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.