«Заимствования — показатель здоровья языка, а не деградации нации». Что будет с русским языком

Интернет — не только вторая реальность, но и мощная сила, которая меняет нашу коммуникацию. К чему приведет процесс заимствования интернет-лексики? Hi-Tech Mail.ru поговорил с профессиональным лингвистом Светланой Тамбовцевой о том, почему «лайк» проще, чем «нравится», и в чем похожи «Игра престолов» и «Приключения Шурика».

Коллекция осень-зима 2016/2017 года Гоши Рубчинского — российский дизайнер ввел в моду принты с надписями на русском языке. Фото: Pinterest

 

Почему люди коверкают язык в интернете? Это мода или необратимый языковой процесс, который происходит не только в России?

– Интернет стал зоной языковой креативности. В этом, по сути, нет ничего нового, просто новые средства коммуникации сделали процесс глобальным. Субкультурный сленг существовал веками. Теперь для его распространения нет ограничений, кроме покрытия мобильных сетей и протяженности кабелей оптоволокна. Есть очаги его возникновения — форумы и имиджборды, средства распространения — вирусный контент.

Русский язык в тренде [по всему миру] — взять хотя бы кириллические надписи на футболках.

Светлана Тамбовцева — Лингвистический эксперт, антрополог, аспирант Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН

Расширение аудитории происходит через социальные сети. В этом процессе нет ничего специфически российского. Просто в постсоветский период мы стали частью «глобальной деревни», и контекстуальные шутки могут теперь объединять людей с совершенно разным бэкграундом.

Здесь есть и свои критерии, но довольно относительные — возраст, субкультурная принадлежность (футбол, любители определенных видеоигр, аниме и прочие). Если говорить о моде, то в последнее время русский язык в тренде — взять хотя бы кириллические надписи на футболках.

Почему мы говорим «лайк», а не «нравится»? Как приживаются сложные слова типа «лайфхак»? Их даже неудобно говорить.

– Дело не только и те столько в простоте — она не главный фактор, который определяет, приживется слово в языке, или нет.

В первую очередь лингвистика учит нас учитывать контекст. Один и тот же человек в разных ситуациях и с разными собеседниками выбирает варианты «найс», «лайк» или «милый/мило» и «мне нравится».

Владение сленгом на самом деле предполагает очень развитые языковые компетенции. Человек должен уметь успешно переключать различные стилистические регистры в зависимости от целого ряда факторов, чтобы звучать уместно и достигать нужного эффекта своим словоупотреблением.

Слова «чумовой», «мобила» — маркируют человека как носителя старого сленга.

Светлана Тамбовцева

В сленге крайне важен экспрессивный компонент — иногда он вытесняет содержательный. Для сравнения можно вспомнить использование мата как «детонирующей запятой» — маркера интонационного выделения, полностью пустым содержательно.

Этот экспрессивный заряд слова очень быстро стирается и нуждается в быстром обновлении — вот почему сленг гораздо более динамичен, чем другие языковые пласты. «Чумовой», «мобила» — маркируют человека как носителя старого сленга, «кульные» и «рульные» словечки середины нулевых вызывают сейчас смесь смеха, неловкости и ностальгии.

Необходима некоторая дистанция, которая отделяет слова обыденного языка от ярко экспрессивно окрашенных сленговых слов. На это хорошо работают иноязычные вкрапления: лайк и найс — своего рода усиление положительной оценки, которая вкладывается в слова «милый» и «нравиться». Здесь кроется и ответ на вопрос, почему интернет-сленг может вызывать раздражение. Он всегда должен быть «в тему», стилистически уместным. Информационное пространство сегодня делает его гораздо более заметным для тех, кто вне контекста.

Художник Тимофей Радя. / Фото – t-radya.com

 

Можно ли сказать, что заимствования из иностранных языков напрямую зависят от образования человека и его культурного уровня? И в будущем в школе учительница русского языка скажет ученику: «Хватит хайпить!». И никто не удивится.

– С лингвистической точки зрения, заимствование — не признак нравственной деградации нации, а показатель здоровья языка, его способности адаптировать и инкорпорировать новые элементы. В процессе усвоения, заимствованные слова включаются в словообразовательные процессы и следуют продуктивным моделям «принимающего языка».

Другое дело, что языковые факты можно по-разному осмыслить. Время от времени случаются настоящие «моральные паники» на тему заимствованных слов. Можно вспомнить еще полемику славянофилов и западников. Со временем поборники языковой чистоты свыклись со словами «панталоны, фрак, жилет». Сейчас никого не беспокоит, что мы используем заимствованные слова «балет» или «пальто».

Человек, получая образование, выучивает множество заимствованных терминов. О физике, театре, моде и философии невозможно составить представление и рассуждать, игнорируя иноязычную лексику.

А если немного поразмыслить над тем языковым пуризмом, который еще в XIX веке высмеивали фразой про «мокроступы и позорище», то легко можно обнаружить в нем националистический подтекст, куда более опасный, чем безобидные лайки.

Технологии сейчас задают речевой тон? Отразится ли это на том, как мы думаем?

– Философу и филологу Маршаллу Маклюэну принадлежит знаменитая фраза Medium is the message. Вольный перевод: средства коммуникации во многом определяют ее характер. Так было всегда.

Филологи и историки в качестве основных поворотных моментов называют появление письменности, но особенно — распространение книгопечатания, так называемую «революцию Гуттенберга», благодаря которой письменные тексты стали по-настоящему широко доступны.

Об эпохе интернета в этом смысле говорят как об эпохе «новой устности». В интернет-общении появляется все больше невербальных компонентов — смайликов, эмоджи (анимоджи и так далее), гифок, видео. Никто не мешает писать посты на несколько экранов, но запрос на визуальный и аудио контент только растет — бум подкастов, популярность приложений Instagram и TikTok не оставляют сомнений в этом.

Граффити «Охотники на привале» художника Zoom. Эта же иллюстрация использована в обложке материала. / Фото – Instagram @zoomstreet

 

С сериалами та же история? Например, мем «зима близко» из «Игры престолов»?

– Сериалы — часть того же глобального процесса. Фанатские сообщества возникли до эпохи интернета, но сейчас они не ограничены локально и возможности коммуникации несопоставимо больше. Даже те, кто не смотрит «Игру престолов», может понять шутки и мемы, построенные на так называемых «прецедентных фразах», как «Зима близко». Эти цитаты начинают функционировать вне исходного контекста и иронически переосмысляться. Достаточно того, что все понимают, к какому явлению культуры они отсылают.

И тут ничего нового. Вспомним, какой объединяющей силой в масштабах СССР обладали цитаты из «Бриллиантовой руки», «Приключений Шурика» и «Семнадцати мгновений весны». Они породили циклы анекдотов и складывались в общий фонд для миллионов людей. Так что этот процесс был запущен другими медиа — газетами, радио, телевидением. К ним восходят и форматы, которые обретают новую жизнь в интернете — блоги, подкаты, ютуб-каналы и сериалы.

Тенденция к сокращению в языке — ок? Скажем, ставить смайлик вместо «пока».

– Скорость общения действительно сильно изменилась, но это процесс начался давно, больше ста лет назад. Сейчас человеку приходится существовать в десятках и сотнях коммуникативных потоках, само количество взаимодействий возросло на несколько порядков. Но это не повод для паники, а возможность в очередной раз наблюдать довольно адаптивные ресурсы языка — его способность меняться, чтобы общение было эффективным в новых условиях.

Смс-общение спровоцировало волну речевой креативности — сокращения похожи на ребусы, игру цифр. L8r – later, 4u – for you.

Светлана Тамбовцева

До появления мобильного интернета всем случалось иногда экономить, стараясь уместить сообщение в определенное количество символов — но так поступали в свое и наши бабушки, отправляя телеграммы. Кстати, люди с тех пор все еще пользуются знаками препинания и правила не деградировали — довольно убедительная история, чтобы показать, что упрощения, оптимизирующие коммуникацию в строго определенных контекстах, не порождают эпидемию безграмотности. Смс-общение спровоцировало волну речевой креативности — появившиеся сокращения похожи на языковую игру, ребусы, которые можно разгадывать — они обыгрывают цифры (l8r, 4u).

Надо понимать, что с появлением интернет коммуникации наступила эпоха «новой устности» — то, как мы общаемся, зачастую подчиняется правилам устной, а не письменной коммуникации. Она и позволяет «улыбнуться» или «подмигнуть» человеку на прощанье при помощи смайлика — тогда как сообщение «пока» в мессенджере я бы расценила как пассивно-агрессивное).

Граффити «Федор Михайлович» художника Zoom. / Фото – Instagram @zoomstreet

 

Возможно ли, что через лет 50 лингвист будет изучать не язык условно духоборцев, а «язык фэйсбука-2019»?

– Лингвисты уже давно активно изучают язык интернет-коммуникацию, кооперируясь с фольклористами, исследующими мемы, и антропологами. Более того, в развитии технологий без лингвистов тоже никуда. Исследования коммуникативного взаимодействия очень востребованы, например, при создании голосовых помощников, не говоря уже о машинном переводе.

Более того, для изучения языка духоборцев мы используем те же теоретические работы о текстуальной культуре, письменности и устности, что и для штудий, посвященных актуальным процессам в интернет коммуникации.

Словарь русского языка также ждут пополнения? Даль уже не в теме?

– Словари с неизбежностью отстают. Безусловно, есть словари, фиксирующие смежные явления — новые заимствования или профессиональный сленг. Но скорость устаревания и обновления в этом лингвистическом домене такова, что ни один словарь не может полно и актуально отразить соответствующую лексику. Но этого и не требуется. Назначение словарей — кодифицировать литературный язык, и эта «консервирующая» и закрепляющая роль противоречит самой природе сленга, который остается динамичным и в некотором роде неуловимым.

Лингвистические эксперты часто сталкиваются с непростой задачей — определить значение того или иного слова, для которого нет устойчивой словарной дефиниции. В этом случае приходится выводить его из суммы различных употреблений в корпусе текстов, который тоже может быть ненадежен или неактуален. У Даля, кстати, это тоже не всегда удачно получалось.

У лингвистов иммунитет к интернету или им тоже норм?

– Лингвисты тоже люди. :) Кроме того, в идеальном случае они чувствительны к процессам, происходящим в языке, — это их работа.

Метафора заразы применительно к интернет-сленгу интересна. Это слово, конечно, может быть просто пренебрежительной характеристикой, но его использование в этом случае симптоматично. Она описывает стремительность распространения и когнитивную привлекательность некоторых новых элементов коммуникации — словечек, шуток и прочего. Не зря видео или картинку можно назвать «вирусными». Именно таков характер распространения «мемов» — в научно-фантастических романах можно найти много попыток разработать эту тему, а Докинз даже придумал целую теорию, описывающую вирусное существование мемов в мировой культуре и, в частности, религии.

В повседневной дружеской коммуникации я использую довольно много сленга — как русского, так и англоязычного. В моем пассивном словаре его еще больше. И я скорее позову друзей «почиллить», чем отдохнуть. Некоторые англицизмы проникают и в более регламентированную и стандартизированную речь — например, академическое письмо. В этих контекстах мне бывает неудобно обходиться без слов «кейс» или «бэкграунд», но далеко не все редакторы принимают такие вольности.

  • avatar
  • .
  • +6

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.