И почему краткая поездка была так важна для артиста

Памятник на берегу бухты Нагаева / Фото: «МП»

В это воскресенье, 25 января, праздновал бы 88-летие актер театра и кино, писатель, сценарист, поэт, автор и исполнитель песен Владимир Высоцкий (1938-1980). К сожалению, прославленного барда нет с нами уже 45 лет, но имя его живет в памяти людей.

Особенно в Магадане, где тот побывал всего один раз в марте 1968 года, увидел Нагаевскую бухту да тракты и, по словам из его же песни, «напился вдрабадан водки», что позволяло весьма вольно распоряжаться историческими фактами.

Удивительно, но при жизни Владимира Семеновича о той поездке практически не говорили и не писали, не осталось аудиозаписей или фотографий, поэтому реальность обрастала слухами и легендами, а иные магаданцы или люди с «материка» вовсе утверждали, что Высоцкий пусть и пел про наш северный город, но сам здесь никогда не бывал, и все это фантазии.

Но он действительно прилетал, что спустя десятилетия подтвердили авторитетные свидетели, просто был он здесь не то что инкогнито, но, с его же слов, случайно и по личным делам. Даже единственный концерт прошел в обыкновенной магаданской квартире…

Снег на голову

Аэропорт Сокол в конце 1960-х / Фото: из материалов проекта kolymastory.ru

Известно, что в Магадане долгие годы жил и трудился поэт и автор песен Игорь Кохановский, кроме прочего, одноклассник, сокурсник и добрый друг Высоцкого, учивший его в юности игре на гитаре. Именно своему приятелю бард посвятил легендарное «Мой друг уехал в Магадан, снимите шляпу...» (6+), когда в 1964 году Кохановский отправился на Север. К нему-то и решил заглянуть музыкант. Довольно спонтанно.

«Все было просто и естественно для Высоцкого — прилететь на сутки к другу, поздравить его с первой поэтической книжкой. Вот что я знаю со слов Высоцкого. Из-за погоды он не мог улететь в Одессу. В аэропорту услышал о посадке на магаданский самолет. Посадка закачивалась, он подошел к дежурной: «Девушка, я Высоцкий, возьмите меня в Магадан к другу». Она его узнала, вместе с пассажирами повела к самолету, поднялась к экипажу, вернулась и сказала, что экипаж согласен, если он будет петь. «Буду», — согласился Высоцкий и полетел.

Возможно, все было иначе: и билет был, и пения не было. Но мы ему поверили: в то время в среде молодых магаданских писателей, журналистов, художников, ученых были постоянные розыгрыши, шутки, мистификации» — такими воспоминаниями делилась в юбилейном для барда 1988 году свидетельница визита, указанная на страницах литературно-художественного альманаха «На Севере Дальнем» как Л.Н.

Через много лет выяснилось, что за двумя буквами скрывалась старейший библиотекарь города Нина Кошелева. Воспоминаниями она делилась в содержательной беседе с другим свидетелем исторического события — заслуженным работником культуры и тогдашним редактором альманаха Владимиром Першиным.

Пусто не бывает

То самое здание на бывшей Пролетарской / Фото из книги «Улицы Магадана. Из прошлого в настоящее» (6+)

Прилетев в Магадан, артист сразу направился в редакцию газеты «Магаданский комсомолец», где работал Кохановский, но того не было на месте. Высоцкий прилетел в воскресенье. Само здание, кстати, стояло на месте нынешнего Свято-Троицкого кафедрального собора. До того как здесь начали строить 13-этажный Дом Советов, легший затем в основу храма, территорию занимало двухэтажное здание П-образной формы, старенькое, из дерева.

В 1930-х здесь находилось управление Дальстроя, а в 1960-х в нем со скрипом уживались «Магаданский комсомолец», городские комитеты КПСС и ВЛКСМ, общество «Знание», обком ДОСААФ, областное книжное издательство, учебно-консультационный пункт Всесоюзного юридического заочного института и другие организации.

Это соседство сыграло Высоцкому на руку. В коридоре он увидел студентов-юристов, сдающих зачет преподавателю Эдуарду Ахназарову. Тот позднее рассказывал, как зашел очередной студент и остановился у стола.

«Высоцкий», — представился он.

Ахназаров усадил его и задал вопрос по политэкономии, но вместо ответа:

«Я Владимир Высоцкий, разыскиваю Игоря Кохановского, но в редакции никого нет».

Ахназаров и дал барду телефон Нины и Виктора Кошелевых, у которых когда-то жил Кохановский. Дело в том, что у Игоря долгое время не было своего жилья в Магадане, и он ходил от одних гостеприимных людей к другим с рюкзаком и гитарой. Кошелевы поначалу решили, что их разыгрывают, но Нина все-таки узнала голос барда, с которым познакомилась годом ранее в Москве. Они помогли отыскать Кохановского, и вскоре у них в квартире собралась небольшая дружная компания. Сели за поздний ужин, перезнакомились, пообщались и быстро перешли на «ты».

Первый и последний

Нина Кошелева и Владимир Першин / Фото: из материалов Магаданского государственного музыкального и драматического театра и Магаданской областной библиотеки имени Пушкина

Гитару принес один из гостей и получил выговор за столь явный намек уставшему с дороги артисту. Высоцкий же посмеялся, сел в кресло и сказал, что будет петь песни, которые никто не знает. Но собравшиеся узнавали.

«Игорь знал все его песни и даже те, которые Высоцкий нигде не пел. Они часто разговаривали по телефону, и по телефону Высоцкий пел Игорю, а Игорь в тот же вечер пел нам, — вспоминала Нина Кошелева. — Игоря любили все в нашей компании. Коммуникабельный, веселый, громкоголосый. Песни Высоцкого он пел отчаянно, лихо, гитара плясала у него в руках».

В свое время Кохановский немало сделал для популяризации творчества доброго друга в Магадане. Даже выступал на местном телевидении с песнями и рассказами о барде. И все-таки главной звездой того мартовского вечера стал сам Владимир Семенович.

«Он пел и пел, не останавливаясь, и каждая песня была как последняя в его жизни. Через три часа непрерывного пения с короткими минутными паузами для реплик мы просто испугались за него и сами попросили остановиться. Ведь впереди, думали мы, еще два дня, — говорила Нина Кошелева. — Утро вечера мудренее, и утром наши умники-парни придумают, как и где устроить встречу с Высоцким, а может, и концерт».

Сцена из спектакля «Мой друг уехал в Магадан» (12+), МГМДТ, 2020 год / Фото: из материалов Магаданского государственного музыкального и драматического театра

Инициативные гости даже предлагали пойти в управление культуры и попросить сцену театра имени Горького, но этого не случилось. Как уточнял составитель альманаха Владимир Першин, на следующий день все попытки отвоевать для Высоцкого хоть какой-нибудь зал оказались тщетными.

«Никогда не считал и не считаю Магадан провинцией, но этот факт свидетельствует о махровом провинциализме наших деятелей культуры. Некоторые из них теперь — это я знаю точно — очень сожалеют о том, что двадцать лет назад отказали какому-то такому-сякому Высоцкому», — рассказывал он.

Когда квартирник подходил к концу, проснулась маленькая дочка Кошелевых, ее усадили, Высоцкий встал перед ребенком на колено, взял гитару и исполнил пару песен по ее заявкам. После «Жираф большой, ему видней» (6+) довольная девочка отправилась спать. Гости тоже расходились в надежде на встречу следующим вечером.

Где никогда не ждут

Панорама микрорайона Нагаево в конце 1960-х / Фото: из материалов проекта kolymahistory.ru

С раннего утра Высоцкий и Кохановский пошли бродить по городу. Бард знакомился с жизнью и историей колымской столицы, а после Нагаевской бухты они ненадолго заглянули и на нынешнюю Соборную площадь в открытую к тому моменту редакцию «Магаданского комсомольца». Среди коллег Кохановского был и Владимир Першин.

«Мы были, мягко говоря, слегка ошарашены, нас не покидало некое чувство ирреальности происходящего, — признавался журналист в беседе с Ниной Кошелевой. — Ты же помнишь Магадан в 60-х и когорту наших с тобой сверстников — литераторов, художников, ученых, геологов. У нас был свой боевой творческий штаб — редакция «Магаданского комсомольца». Воистину «не повторяется такое никогда...»

Так и подмывает сказать, что мы были стрелой, пущенной временем в пространство. Мы летели под аккомпанемент песни Высоцкого. Она помогала нам жить дерзко, как и положено жить юным. А были мы настолько молоды, что до сих пор при воспоминании о том времени начинает кружиться голова.

Все или почти все было возможно. И даже такой вот сюрприз со стороны Высоцкого — его, как снег на голову, приезд — был теоретически возможен, а потому вызвал не удивление, а скорее восхищение: какая широкая натура, какой истинно российский жест — взять и объявиться там, где тебя никогда не ждут...»

В этот второй день в Магадан пришла телеграмма из Одессы — срочно искали Высоцкого. Друзья вместе пришли за письмом в театр имени Горького, где располагалось в том время и управление культуры, а заодно и библиотека имени Пушкина. Бард оставил автограф на только вышедшем первом поэтическом сборнике Игоря Кохановского «Звуковой барьер» (12+), но подписанная книга не сохранилась. Вечером артисту нужно было улетать.

Случайные люди

Виктор Кошелев / Фото из материалов Магаданского государственного музыкального и драматического театра

Вторую половину дня Высоцкий провел снова в квартире Кошелевых, не мог уснуть, а потому пел песни и общался по душам с матерью Виктора, суровой женщиной, которую иные побаивались. Сибирская казачка служила поваром на судне, бывала в Японии, Китае, Сингапуре, поведала о своих странствиях и Магадане образца 1945 года. В молодости она была знакома со многими звездами послевоенной эстрады, а потому отнеслась к популярному артисту довольно обыденно.

А что же рассказывал ей Высоцкий?

«А это не ваше дело. У нас свой разговор был», — отвечала женщина на расспросы родственников.

Тем не менее, спустя годы она жаловалась, во Владивостоке ей не поверили, что готовила она когда-то для Высоцкого оленью печень в Магадане. Обидно было, что никто их не сфотографировал и не записал песни барда на магнитофон, хотя желающих и возможностей хватало. Запретил Виктор Кошелев:

«Он не на гастроли прилетел, а к другу. Мы все случайные ему люди, и нечего устраивать смотрины», — говорил художник.

Рама дружбы

Черновой набросок от Виктора Кошелева / Фото опубликовано в альманахе «На Севере Дальнем»

На второй вечер все снова собрались в квартире, но без былого хохота и шуток, все знали, после ужина певец улетает. Высоцкий не унывал, он убедил взяться за гитару Кохановского. После каждой песни друг обнимал его за плечи и поднимал большой палец.

«Игорек, вот так! Вот так, Игорек!» — говорил Высоцкий.

Он искренне восхищался и гордился игрой своего друга, а сам читал стихи от Шекспира до Вознесенского.

«Уже не нам пел Игорь, а только ему. Они были вдвоем, нас как бы не было рядом. Даже внешне они были тогда похожи: коренастые, широкоплечие, сильные парни с мужественными резковырубленными лицами. Такими они получились и на рисунках Виктора», — говорила Нина Кошелева и посетовала, что остался только черновик. Исчезла из их дома спустя годы и гитара, которую Высоцкий подписал.

На прощание бард поделился московским телефоном и пообещал всех, «но лучше по одному», проводить в свой театр. Неизвестно, воспользовался ли кто-то из магаданской компании такой возможностью.

«В те два мартовских вечера 1968 года мы случайно оказались рамой для прекрасной картины мужской дружбы», — подвела черту Нина Кошелева.

Через года

Проспект Ленина в 1960-х / Фото: из книги «Улицы Магадана. Из прошлого в настоящее» (6+)

Рассказать о визите Высоцкого составителей альманаха в 1988 году мотивировали сами читатели, проявлявшие к теме особый интерес на фоне 50-летия со дня рождения барда. В тот период на страницы журналов и газет выплеснулся такой неистовый поток воспоминаний, рассуждений, рассказов его родных, друзей, коллег, знакомых, что не заметить это было невозможно.

Даже в магаданском кинотеатре «Горняк» по такому поводу показывали премьеру фильма «Интервенция» (12+) — того самого, на съемки в котором Высоцкий летел в Одессу, а оказался в Магадане. В 1960-х фильм по разным причинам не пропустила цензура, и он лежал на полке до конца 1980-х.

«Они позволили перенестись на 20 лет назад, встретиться с Высоцким образца 1968 года, каким я его видел в Магадане», — писал Владимир Першин.

Украшение воздушной гавани / Фото: «МП»

В том же юбилейном 1988 году городские власти рассматривали предложение увековечить память артиста в названии одной из улиц Магадана. Инициативу вынесли на обсуждение жителей, но дальше она не пошла.

А вот в XXI веке одно переименование все-таки случилось, с 2019 года имя Владимира Высоцкого носит магаданский аэропорт Сокол. Когда же в 2024 году здесь с участием Президента РФ Владимира Путина торжественно открывали новый терминал, часть интерьеров решили посвятить творчеству барда — даже подвесили под потолком огромную копию его гитары.

В торжествах участвовал и почетный гость — сын актера и музыканта Никита Высоцкий.

Никита Высоцкий в новом аэропорту / Фото: из материалов Магаданской городской Думы

«Когда-то в Советском Союзе была великая хоккейная команда — сборная СССР, которую кто-то еще называл «Красной машиной». Мы помним этих ребят, они были лучшими, и потом уже они мне рассказывали, что перед выездом на чемпионаты или Олимпиаду встречались с Высоцким, потому что считали, что он приносит удачу. И он приходил, выступал, а потом ребята рвали шведов, финнов, кого угодно, — говорил Никита Высоцкий и отмечал гармонию нового здания с окружающей природой.

Поэтому я хочу пожелать всем людям, кто здесь будет работать, кто будет приезжать или улетать, удачи. Я верю, что так и будет со всей нашей страной и с этим удивительным регионом. Мне кажется, что проектировщики и строители сделали что-то совершенно невероятное. Хорошо, что теперь Высоцкий так будет присутствовать в вашем городе».

Есть в колымской столице и два бронзовых памятника артисту, открытые в 2014 и 2022 годах. Один установлен в аэропорту, а второй на берегу той самой Нагаевской бухты, которой Высоцкий посвятил свои песни и стихи, прогремевшие на всю страну. А на сцене магаданского театра, куда барда не пустили, в наши дни ставят спектакли, вдохновленные событиями 1968 года.

Вне границ

Новый терминал аэропорта имени Высоцкого / Фото: «МП»

За десятилетия многое было сказано о феномене Высоцкого. Его творчество непросто оценивать с позиции классического искусства или даже контекста эпохи. Он не был откровенным бунтарем, но посвящал свои песни неидеальным людям, человеческим порокам, теме криминала, неплакатной войне, порой историям смешным, невероятным, сказочным, философским или же абсолютно бытовым.

Жизненные коллизии он зачастую подавал прямо и без прикрас. Все это прямое и жизненное ложилось на намеренно простые ритмы и мелодии, которые при желании повторят многие гитаристы. Высоцкий специально не усложнял музыку, чтобы та не мешала воспринимать текст. Должно быть, все это вкупе с эмоциональным авторским исполнением и сделало Владимира Семеновича действительно народным артистом.

Когда летом 1980 года барда не стало, попрощаться с ним в Москве, по разным свидетельствам, собралось от 40 до 100 тысяч человек. При том, что о его гибели почти не сообщали на фоне проведения XX летних Олимпийских игр.

Считается, что незадолго до гибели Владимир Высоцкий договорился с известным на Колыме золотопромышленником и своим давним другом Вадимом Тумановым о том, что прилетит в золотодобывающую артель «Печора» и, поселившись в уединенном домике, постарается под наблюдением врачей победить подкосившие его здоровье пагубные привычки. Старатели готовились к прибытию Владимира Семеновича, на вертолете забросили в таежную местность домик, сделали продуктовые запасы, но он не успел.

Памятник на берегу бухты Нагаева / Фото: «МП»

Владимир Першин, оценивая творчество барда, а также все увиденное и услышанное во время визита Высоцкого в Магадан, делает вывод, что далекий и суровый Север имел особое значение для артиста и незримо присутствует во многих его произведениях. Это образ надежды, это воля, это «снег без грязи, как долгая жизнь без вранья».

«Создается впечатление, что Высоцкий всегда был готов сделать бросок на Север, бросив все и вся, что называется, очертя голову. Север для него — это некий надежный тыл, который он всегда чувствует спиной, всегда «имеет в виду», если «дело подойдет к холодам». Как для Пушкина — деревня, в которую он постоянно рвался в последние годы и которую тоже всегда имел в виду, — размышлял деятель культуры.

Север и Магадан для Высоцкого, кажется, были резервной территорией его судьбы, постоянной потенциальной возможностью рвануть из себя, из обыденности, из возможного в невозможное. В этом смысле пребывание Владимира Высоцкого в своем тылу — в Магадане — можно рассматривать как репетицию такого рывка — первую и последнюю».

Памятник на берегу бухты Нагаева / Фото: «МП»

источник