Аджимушкайские каменоломни

 

Каменоломни в Керчи это не просто памятник советским воинам, это территория, где по сей день под грудой камней лежат настоящие Герои, где огромные рвы так и не сравнялись с землей и не спрятались в зарослях времен…


Аджи-Мушкай (в переводе с тюркского «серый седой камень») — небольшой поселок, который находится в 7 км от Керчи, именно он дал название каменоломням, после войны каменоломни стали называть катакомбами. Каменоломни уходят на глубину 30 метров, на некоторых участках больше, и представляют собой лабиринт с длинными тоннелями и тупиками. Под землей практически отсутствует освещение, лишь некоторые объекты катакомб освещены тусклым светом. Потолки низкие и в некоторых местах высота меньше 1 м 70 см. В Аджимушкайских каменоломнях на протяжении всего года держится постоянная температура +8° — +11°. Протяженность каменоломен 9 км, туристов водят по маршруту в 500 м. Главный вход сделан специально для экскурсионных групп, но он не единственный. На поверхности много входов и выходов в катакомбы.

В окрестностях города Керчь много каменоломен, которые образовались еще в глубокой древности, для строительства в них добывали камень ракушечник (известняк), как и в наше время в V-VI в.в. на Керченском полуострове из известняка древние греки строили свои города. Именно из ракушечника на месте современной Керчи был построен древний город Пантикапей. Его развалины можно увидеть на горе Митридат в Керчи. В каменоломнях все осталось в первозданном виде.

Город герой Керчь во время Великой Отечественной войны пережил 2 оккупации. Первая была сравнительно не долгой и в результате успешной проведенной в декабре 1941 года керченской-феодосийской десантной операции был освобожден практически весь Керченский полуостров. В конце января 1942 года создается Крымский фронт в составе 44, 47 и 51 армии. Освобождение Крыма от немецко-фашистских захватчиков и деблокирование наших войск в осажденном Севастополе — такие задачи были поставлены командованием войскам Крымского фронта. Но задачи эти оказались невыполнимы. Немецкое командование сумело разработать и провести блестящую, как оказалось, стратегическую операцию вошедшую под названием «охота на дроф». В результате этой охоты, армии Крымского фронта были разгромлены и уцелевшие их части вынуждены были отступить к берегу Керченского пролива. Единственное верным в этих условиях решением было эвакуировать уцелевших на Таманский берег. Но для организации переправы нужно время, для этого на более опасных направлениях, в том числе и в районе поселка Аджи-Мушкай, были созданы специальные сводные отряды из наиболее преданных и волевых командиров и полит работников. Воинское соединение в Аджи-Мушкае возглавил полковник Ягунов. Основу отряда составил резерв командно-политического состава фронта, именно он с апреля 1942 года базировался в Аджимушкайских каменоломнях. А походу оборонительных боев к отряду примыкали военнослужащие из отступающих частей всех трех разбитых армий Крымского фронта.

14 мая 1942 года отряд Ягунова вступил в бой на севере поселка, на протяжении двух суток бой шел на поверхности, но 16 мая наши бойцы попадают в полу-окружение. Еще двое суток они сражаются по переменно, то на поверхности, то в каменоломнях. В результате преимущества врага вынуждаются спуститься под землю. Отряд должен был продержаться до особого распоряжения из штаба фронта. Кроме бойцов и командиров Красной Армии, в Центральных каменоломнях скопилось большое количество гражданского населения, укрывавшегося здесь в период оборонительных боев в районе Керчи. Отряд состоявший из бойцов и командиров разных частей требовал особого подхода. На первом же объединенном заседании командиров, было принято решение не покидать каменоломни, а создать сильный очаг сопротивления и всячески наносить урон врагу. Задача, которая с первых дней встала перед командованием гарнизона было крайне сложным. Во первых нужно было организовать огромную массу людей, которую зачастую не имели своих старших командиров и не знали кому нужно подчиняться. С другой стороны нужно было обеспечить тем людям какие-то условия и организовать их пребывание под землей для того, чтобы они могли проводить боевые действия. Следующей задачей было не допускать противника под землю, для этого разработали сложную систему оборонительных сооружений с оборонительными стенками и эта система постоянно совершенствовалась, именно она сделала каменоломни своеобразной подземной крепостью не преступной для врагов. Все попытки штурма катакомб были безрезультатными.

Подземный гарнизон проводил активные боевые вылазки на поверхность, наносил ощутимый урон врагу, вынуждая немецкое командование держать на территории поселка Аджи-Мушкай два с половиной полка, а это 10 тысяч солдат вермахта, которые в свою очередь составляли половину всех сил противника находящихся в Керчи и столь необходимых на линии фронта под осажденным Севастополем. Наши бойцы укрывались недалеко от выходов, хоть немцы и применяли против аджимушкайцев артиллерию и танки, но большого урона подземной крепости им нанести не удавалось. Именно по этому было принять решение перейти к осаде каменоломни, а бойцы подземного гарнизона вынуждены были готовиться к длительной обороне и походу решать ряд специфических проблем. Им нужно было не только выжить под землей, но и продолжать борьбу.

Первая проблема, которая сразу же возникла под землей — это проблема освещения ориентации. Отдельные участки были освещены электрическим освещением еще с 1841 года, когда каменоломни готовились под бомбоубежище, оборудовались и освещались электрическим светом, который вырабатывали электро генераторы двух хранившихся там тракторов. Правда продолжалось это сравнительно не долго. Уже в 20 числах мая немцы начинают взрывать выработки и трактора попадают под завалы. Катакомбы погружаются в темноту, гарнизону приходится переходить на подручные средства освещения, в ход пошли подручные факелы, в основном из резиновых покрышек. Этот способ ориентирования в темных штольнях был не единственным, в катакомбах оказалось много телефонного кабеля, его натягивали вдоль коридоров на высоте опущенной руки, так чтобы человек мог передвигаться без света держась за этот провод. Словом и проблему ориентации под землей решили довольно легко.



 

Перед аджимушкайцами стояли другие гораздо более сложные проблемы и первая из них — это проблема водоснабжения. Никаких источников воды в шахте не существует, недалеко от выхода из каменоломни было тогда на тот момент два колодца, местные жители их называли соленая и сладкая вода. Немцы поставили на ближайших высотах пулемет и простреливали всю местность вокруг колодцев и все подступы к ним. Поэтому чтобы получить воду из наружных колодцев приходилось разрабатывать и проводить настоящие боевые операции. Операции проходили ночью. Выделялось большое количество бойцов, половина из них выходила на поверхность, занимало круговую оборону и вело бой с противником, а в это время остальные выстраивались по цепочке, набирали воду в колодце и передавали ее в каменоломни. За время одной такой ночной операции набиралось от 40 до 70 ведер воды. Ведро добытое таким образом стоило тогда ведру солдатской крови. ИЗ ДНЕВНИКА МЛАДШЕГО ЛЕЙТЕНАНТА А. И.ТРОФИМЕНКО:

«20 мая. Насчет воды дело ухудшилось совершенно. Гражданское население находится от нас недалеко. Мы разделены недавно сделанной стеной, но я все-таки проведываю их и часто интересуюсь настроением. Плохо дело. Вот воды хотя бы по сто граммов, жить бы еще можно, но дети, бедные, плачут, не дают покоя. Да и сами тоже не можем: во рту пересохло, кушать без воды не сготовишь. Кто чем мог, тем и делился. Детей поили с фляг по глотку, давали свои пайки сухарей...»

Достаточным количеством воды в таких условиях обеспечить гарнизон было невозможно, поэтому живительную влагу пытались добывать другими доступными способами. Было замечено, что во многих местах камень и стены влажные, а сам камень пористый и если прилипнуть к нему губами, то с этим воздухом в рот попадают капельки влаги, тогда под землей создаются специальные команды, они входили в службу водоснабжения, которые в прямом смысле высасывали воду из стен. За полтора-два часа, один человек мог высосать флягу воды, она отдавалась службой водоснабжения гарнизона и шла в основном для удовлетворения нужд госпиталя. Раненым выдавалась одна столовая ложка воды в день. Все здоровые должны были добывать себе воду самостоятельно, либо так же высасывая ее из стен, либо в ходе боевых вылазок.

Немецкое командование предпринимало попытки покончить с существованием цитадели одним ударом. Было решено пустить в шахту ядовитые газы. Подобное решение было вопиющим нарушением Женевских конвенций. Женевские конвенции — это четыре международных соглашения, заключенные в Женеве. Первая Женевская конвенция датируется 1864 годом. Вторая 1906 годом. Третья 1929 годом. И четвертая 1949 годом. Дополняя друг друга они устанавливают гуманитарные правила ведения войны выдвинутые красным крестом. Немецкая сторона всячески отрицает факт нарушения конвенции, но советские документы свидетельствуют об обратном. В момент пуска газа возникла паника и к тем, кто задохнулся от газа добавились задавленные в этой панике в подземных коридорах. На начало обороны гарнизон насчитывал порядка 10-15 тысяч военнослужащих. К 1 июня, через неделю после пуска газа под землей осталось только 3 тысячи человек. Во время газовой атаки в эфир полетела последняя телеграмма аджимушкайцев: «Всем, всем, всем. Всем народам Советского Союза, мы — защитники обороны Керчи задыхаемся от газов, умираем, но в плен не сдаемся». Скоро питание иссякло, радиостанция перестала работать как передатчик. ИЗ ДНЕВНИКА МЛАДШЕГО ЛЕЙТЕНАНТА А. И.ТРОФИМЕНКО:

«24 м а я. Грудь мою что-то так сжало, что дышать совсем нечем. Слышу крик, шум… Быстро схватился, но было уже поздно. Человечество всего земного шара, люди всяких национальностей! Видели ли вы такую зверскую расправу, какой владеют германские фашисты. Нет… Я заявляю ответственно: история нигде не рассказывает нам об этих извергах. Они дошли до крайности! Они начали давить людей газами! Катакомбы полны отравляющим дымом. Бедные детишки кричали, звали на помощь своих матерей. Но, увы, они лежали мертвыми на земле с разорванными на груди рубахами, кровь лилась изо рта. Кругом крики: — Помогите! — Спасите! — Покажите, где выход! Умираем! Но за дымом ничего нельзя было разобрать. Я и Коля тоже были без противогазов. Мы вытащили четырех ребят к выходу, но напрасно. Они умерли на наших руках. Чувствую, что я уже задыхаюсь, теряю сознание, падаю на землю. Кто-то поднял и потащил к выходу. Пришел в себя. Мне дали противогаз. Теперь быстро к делу, спасать раненых, что были в госпиталях. Ох, нет, не в силах описать эту картину. Пусть вам расскажут толстые каменные стены катакомб, они были свидетелями этой ужасной сцены… Вопли, раздирающие стоны. Кто может, идет, кто не может — ползет. Кто упал с кровати и только стонет: «Помогите!», «Милые друзья, умираю, спасите!» Белокурая женщина лет 24-х лежала вверх лицом на полу. Я приподнял ее, но безуспешно. Через пять минут она скончалась. Это врач госпиталя. До последнего своего дыхания она спасала больных, и теперь она, этот дорогой человек удушен. Мир земной! Родина! Мы не забудем зверств, людоедства. Живы будем — отомстим за жизнь удушенных газами! Требуется вода, чтобы смочить марлю и через волглую дышать, но воды нет ни одной капли. Таскать людей к отверстию нет смысла, потому, что везде бросают шашки и гранаты. Выходит, один выход — умирать на месте в противогазе. Она, может быть, и есть, но теперь уже поздно искать ее. Гады, душители. За нас отомстят другие! Несколько человек вытащили ближе к выходу, но тут то же самое, а порой еще больше газов… Колю потерял, не знаю, где Володя. В госпитале не нашел, хотя бы в последний раз взглянуть на них. Пробираюсь на центральный выход. Думаю, что там меньше газов, но это только предположение. Теперь я верю в то, что утопающий хватается за соломинку. Наоборот, здесь больше отверстия, а поэтому здесь больше пущено газа. Почти у каждого отверстия 10—20 немцев, которые беспрерывно пускают ядовитые газы-дым. Прошло восемь часов, а они все душат и душат. Теперь противогазы уже пропускают дым, почему-то не задерживают хлор. Я не буду описывать, что делалось в госпитале на центральной. Такая же картина, как и у нас. Ужасы были по всем ходам, много трупов валялось, по которым еще полуживые метались то в одну, то в другую сторону. Все это, конечно, безнадежно. Смерть грозила всем, и она была так близка, что ее чувствовал каждый.»

Газовые атаки продолжались на протяжении длительного времени. Но не смотря на все тяготы и лишения, вскоре аджимушкайцы нашли средство борьбы с этим смертельным злом. Они находили отдаленные части выработок, где температура была низкой и отсутствовали сквозняки, там в тупиковых отсеках каменоломен, строили газоубежище. Их перекрывали мощными бутовыми стенами, толщиной до метра. Все наименьшие щели тщательно заделывали подручным материалом. Оставлялись узкие проходы, куда едва можно было протиснуться взрослому человеку, они завешивались в несколько слоев одеялами или плащ-палатками, поэтому хотя немцы применяли газы на протяжении нескольких недель с конца мая гарнизон больших потерь от газа не нес, ну а то небольшое количество противогазов, которое под землей было, выдавалось тем, кто нес охрану наруже.

Таким образом и с помощью газов немцы не смогли подавить здесь сопротивление. После газовых атак немцы позволили мирному населению покинуть каменоломни, но остались добровольцы и семьи военных. ИЗ ДНЕВНИКА МЛАДШЕГО ЛЕЙТЕНАНТА А. И.ТРОФИМЕНКО:

«Изверг, гитлеровская мразь, посмотри на умирающих детишек, матерей, бойцов и командиров! Они не просят от вас пощады, не станут на колени перед бандитами, издевавшимися над мирными людьми. Гордо умирают за свою любимую священную Родину… 3 июля. Целый день 2 июля ходил как тень. Порой имел желание хотя бы закончить такую муку смертью, но подумал о доме, хочется еще раз увидеть свою любимую жену, обнять и поцеловать своих любимых крошек деток, а после и жить вместе с ними. Болезнь увеличивается. Силы падают. Температура до 40 °. Зато следующий день принес большую радость: вечером к нам в штаб пришел воентехник I ранга тов. Трубилин. Он долго говорил с капитаном, после чего мне было слышно, что он сказал: — Да ей-богу, будет же вода. Смысла я не понял, что за вода и откуда. Оказывается, что этот Трубилин взялся за день дорыть подземный ход к наружному колодцу и достать воду. Хотя это и стоило большой напряженной работы, но молодой энергичный товарищ взялся по-большевистски за работу. Вновь застучали кирки, заработали лопаты. Но верить в то, что уже будет вода, никто не верил. Что же получилось с колодцем? Фрицы его сначала забросали досками, колесами с повозок, а сверху большими камнями и песком. В глубине он был свободен и можно было брать воду. Трубилин уверенно дошел до колодца подземным ходом в течение 36 часов своей упорной работы, пробил дырку в колодце, обнаружил, что воду можно брать, тихонько набрал ведро воды, и впервые пил сам со своими рабочими, а потом незаметно принес в штаб нашего батальона. Вода, вода. Стучат кружками. Пьют. Я тоже туда. Капитан подал мне полную кружку холодной чистой воды, шепотом сказал: — Пей, это уже наша вода. Не знаю, как я ее пил, но мне кажется, что там как будто ее и не было. К утру вода уже была и в госпитале, где давали по 200 г. Сколько радости — вода, вода! 15 дней без воды, а теперь хотя пока и недостаточно, но есть вода. Застучали, зазвенели котлы. Каша! Каша! Суп! О! Сегодня — каша! Значит, будем жить. Сегодня уже имеем в запасе 130 ведер воды. Это ценность, которой взвешивают жизнь до 3000 людей. Она, вода, решала судьбу жизни или смерти. Фрицы думали, что колодец забит, и свои посты оттуда сняли, так что с большим шумом брали воду. Но нужно оговориться, воду брать было очень трудно по подземному ходу, можно идти только на четвереньках...»

Понятно, что это не могло быть решением проблемы, поэтому командование принимает решение рыть колодцы под землей. Первым вырыли колодец на территории первого батальона, правда немцы узнали о том, что под землей ведутся такие инженерные работы по строительству колодца и в самый важный момент, когда дошли до глинистого слоя, заложили на поверхности взрывчатку, произвели взрыв и этот колодец был засыпан. Поэтому последний колодец рыли под соблюдением всех мер предосторожностей, использовали только ручные инструменты, глубина его 14,5 метров и вода там находится до сих пор.

Вот с той минуты, когда колодец был вырыт гарнизон мог себя чувствовать относительно спокойно в плане воды. Проблема водоснабжения была решена и гарнизон с новыми силами продолжил активные боевые действия. Противника такое положение вещей не устраивало. Отвоевав практически полное господство на поверхности, фашисты не могли справиться с подземным гарнизоном. Разгромив три армии они не могут сломить сопротивление группы людей, которая казалось, уже находится в мышеловке. Отряд Ягунова стоял насмерть, защищая свою подземную цитадель, именно насмерть. И каждый следующий день подтверждал это.

Жизнь в каменоломнях продолжалась. Жизнь и пока еще активное сопротивление, хотя нормальной жизнью это назвать невозможно. К примеру, в самом холодном месте выработок, где температура не поднимается выше +6 градусов по Цельсию, располагался подземный госпиталь. Глубина здесь 16 метров от поверхности. По версии над госпиталем кровлю не могли пробить взрывы, потолок над операционным столом подбивали тканью, чтобы в раны во время операции не сыпалась каменная крошка. Положение раненых бойцов в подземном госпитале было очень тяжелым. Не хватало элементарных лекарственных препаратов, не было средств анестезии, все операции проводились на живую.

Гитлеровцы выяснили, что наиболее действенным методом борьбы с защитниками каменоломен оказались подрывы кровли, этим немцы занимались на протяжении всей обороны каменоломен с мая по октябрь 1942 года, именно этим они наносили наиболее ощутимый урон гарнизону и его подземной цитадели. Методика была очень проста, бурили скважины, закладывали авиабомбы и подрывали. Внизу образовывались огромные завалы, кто находился близко к падению завала оказывались в зоне распространения пыли, настолько мощные психологические воздействия оказывали эти взрывы, что у аджимушкайцев даже были случаи помешательства. Постепенно научились бороться и с этим. Было замечено, что каждому такому взрыву предшествует определенная работа на поверхности, а самое главное характерный стук, который воздавался из подготовки этих скважин. И тогда в гарнизоны создают специальные команды слухачей, эти бойцы ходили по выработке, они пытались засечь изнутри, где проводились какие-то опасные работы. Как правило им это удавалось, из опасного района отводился личный состав гарнизона и когда его взрывали, под завалы никто не попадал. Постепенно стало понятно, что немцы взрывают не наугад, оказалось, что у них большая группа помощников из числа местных жителей, которые прекрасно знали каменоломни, более того, пленные из числа солдат гарнизона, не выдерживая пыток подробно описывали расположение жизненно важных подземных объектов. Немецкой оперативной команде, которая занималась антипартизанской деятельностью удалось получить точную карту подземных сооружений северо-восточного Керчи, ну это ничто иное как каменоломни Аджи-Мушкая, так что немецкие саперы взрывали точно прицельно, имея схемы выработок, тем не менее борьба продолжалась.

Не прекратилось сопротивление и тогда, когда наши войска оставили Севастополь. На протяжении этих долгих изнурительных недель все верили, что пока держится на другом конце Крыма Севастополь, гарнизон не оставят умирать под землей, обязательно будет десант и аджимушкайцы окажутся нужными и полезными Родине в этой жестокой борьбе с фашизмом. Но 4 июля 1942 года Севастополь был оставлен нашими войсками. Последняя надежда аджимушкайцев растаяла. Но гарнизон проводит боевую вылазку на поверхность. В ночь с 8 на 9 июля, почти весь гарнизон участвовал в этой вылазке, аджимушкайцы вышли на поверхность и выбили из поселка немецкий гарнизон, захватили богатый трофей и на следующий день спустились под землю. Можно было радоваться такой победе своеобразной, тем более что удалось заполучить и боеприпасы, которых катастрофически не хватало и продукты, которых тоже совершенно не было под землей, если бы не трагическое событие. В ходе операции погиб командир гарнизона полковник Ягунов. На его место пришел другой старший командир, кадровый военный, подполковник Бурмин Григорий Михайлович. Под его командованием активность гарнизона еще более усиливается. Но со временем, не взирая на принятые меры, гарнизон был вынужден перейти к пассивной обороне, причем произошло это по причинам независящей от самих аджимушкайцев.

Увеличивается колоссально смертность под землей от голода и болезней, люди просто умирали от истощения, едва могли держать в руках оружие. В конце мая в каменоломни зашла 72-ая кавалерийская дивизия, они привели с собой лошадей, лошади были забиты, мясо было съедено, а кости и шкуры закопали, но со временем, когда людям стало нечего есть, все это выкапывалось обратно и варились так называемые супы-затирки, чтобы хоть как-то поддержать себя и не умереть от голода. В ход шли и не съедобные на первый взгляд предметы, например, варились супы из кожаных ремней. ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ РАДЧЕНКО МИХАИЛА ПЕТРОВИЧА(последнего живого участника и свидетеля тех событий):

«Не было ни еды, ни воды… Пили воду, капавшую с потолка, делали вылазки в поля где росла рожь, ячмень, сделали вылазку — перетерли 3 кг муки, принесли всем. Ели траву… всё что не скрипит на зубах. Ели крыс, врачи предупреждали, чтобы не ели голову и лапы, так как в них самая инфекция.»

Но жесткая дисциплина и порядок по прежнему царили в катакомбах, гарнизон или то, что от него оставалось продолжал существовать как регулярная часть Красной Армии, которая жила и боролась в таких нечеловеческих условиях. К концу сентября в горнизоне оставалось чуть более 100 человек, большинство из них больны и сильно ослаблены от голода. Тогда Бурминым был отдал приказ: «Кто имеет силы и желание, могут самостоятельно выходить на поверхность и пробираться к партизанам или через линию фронта к частям регулярной армии.» Одним из тех, кто выбрался на поверхность и сумел пробиться к своим был Михаил Петрович Радченко.

На тот момент ему было 15 лет. Он спустился в каменоломни вместе с мирным населением, но потом остался вместе с гарнизоном почти до самого конца. В катакомбах он пробыл 4 ,5 месяца.

С этого момента активное сопротивление в аджимушкайских катакомбах прекратилось, хотя отдельные отряды бойцов оставались под землей до конца октября 1942 года, не просто оставались, о чем свидетельствуют немецкие сводки, они проявляли военную активность. Последние защитники военной цитадели продолжали оказывать сопротивление, не смотря на крайнее истощение, но были пленены 28, 29 и 31 октября. В основном это были старшие командиры, руководство гарнизона. Как и подобает командирам, они последними покинули поле боя.

В мае 1942годакатакомбы Аджимушкая спустились порядка 10 000 красноармейцев и 7 — 8 тыс. мирных жителей города — женщин, стариков и детей. Из них в живых на момент взятия фашистами Аджимушкая оставалось 48 человек. Из этих 48 — абсолютное большинство умерли от ран в первые дни фашистского плена. В ноябре 1943 года части 56 армии форсировали Керченский пролив и освободили поселок Аджи-Мушкай. То что увидели воины в каменоломнях, трудно поддается описанию. Это были тысячи людей погибших у входах, задохнувшись от газов, они застыли в позах свидетельствующих об ужасных муках.

Сегодня можно часто услышать вопрос, в чем же был смысл этих смертей? Михаил Петрович Радченко на это отвечает так: «Нас спрашивают иногда, зачем вы не вышли сразу наверх, ведь выжило бы больше людей! Я им отвечаю, а если бы сдали Брестскую крепость по этой причине, а еще Ленинград… Сталинград… Не стояли бы вы сейчас здесь и не задавали этот вопрос… Потому что в планах немцев не было оставить нас всех в живых, после того как они нас победят..." Больше пяти месяцев, днями и ночами продолжалась оборона Аджимушкайских каменоломен, без воды и пищи солдаты подземного гарнизона оставались кошмарным сном для врага. Эти Герои, ценой своих жизней, обеспечили эвакуацию Крымского фронта и 120 000 мирных жителей Керчи. Их травили газом, взрывали, расстреливали, но они выстояли, большинство — посмертно.

Вечная Память… Вечная Слава..

 P.S. Хочу добавить, что тут информация очень сжата, потому что это доклад, который мы с сыном готовили в прошлом году к 9 мая (сын тогда учился в третьем классе). Идея родилась после посещения Керчи и самого мемориала. История этого Подвига меня потрясла и очень хотелось, чтобы мой ребенок и другие дети знали и помнили о нем с ранних лет. Сын очень проникся этой историей (он вообще историей увлечен, читает все, что касается истории нашего государства со времен Древней Руси) и наш классный руководитель тоже. Под чтение доклада выделили два целых урока.Ребенок мой отчитал доклад полностью сам, без перерывов. Кто-то из детей прослезился, а кто-то потом спросил: зачем ты нам рассказал все эти ужасы? Это же так страшно! А сын им ответил: Конечно страшно, но это Великий Подвиг нашего народа, вы обязаны знать и помнить о нем!

 

  • avatar
  • .
  • +102

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.