За бруствер


Эксклюзивный материал столичного журналиста Дмитрия Флорина для сайта «Новый Фокус». Дмитрий – бывший боец ОМОНа, ветеран боевых действий в Чечне. В Финляндии он встретился с бывшими врагами – боевиками. Они поговорили…

Встреча ветеранов чеченской войны с разных сторон

Начну с банального – если бы кто-то сказал мне, что доведется общаться с людьми, принимавшими участие во время чеченской войны, скажем так, «не с федеральной стороны» – естественно не поверил бы. Хотя…человек может только предполагать. А располагает кое-кто другой…

Это состоялось. Может быть, неожиданно и не совсем запланировано, но, тем не менее, произошло. Представьте мои ощущения. Я ветеран боевых действий МВД России…

Чечня

– Бл…Че им не живется спокойно то?! Обхерачили секрет ВВшный! Суки, завтра же на зачистке кого-нибудь привалят, мать их! Че они не живут то себе тихо дома?!
– Сань, прикинь.., а они про нас то же самое думают…

В Чечне было не принято обсуждать то, что мы здесь делаем. Мы обсуждали, что нас кидают по боевым деньгам за спецоперации, что на нас списывают деньги, а нам их не выдают, несмотря на журналы учета боевых действий, в которых прописано, сколько на нас перечислили.

Что жрать нечего, и ходим у солдат картошку стреляем, или по селу – гвозди продаем и столбы сосновые, потому что вместо провианта нам прислали из дому, наше любезное руководство – несколько километров «колючки» и столбов – для обустройства базы и блокпостов. Но о том, что мы здесь делаем – под вопрос никогда не ставилось. Мы же страну от террористов спасаем. В том числе и мирных чеченцев, которых долбим на блокпостах и вытаскиваем последние деньги со словами: «Че, суки, расслабились тут при Масхадове? Ща мы вам советскую власть напомним!»
С этими словами наш «коллега» Саша «вытряхивал» деньги из проезжающих через наш блокпост со стороны Новолака.
И он считал себя правым. Методами, какими он действовал у себя в родном городе, выбивая деньги с рыночных торговцев «кавказской национальности» (все равно какой республики или страны, прописку или все имеющиеся документы), он действовал и в Чечне.

Я не хочу приводить все, чем занимались наши омоновцы в Чечне почти 10 лет назад, когда «официальнонивойнынимира» – это было мерзко.
У меня был хороший друг – мы были в одном пулеметном расчете. Только с ним мы могли уйти вечером подальше от всех и поговорить.
– Ты видишь, чего творим? Мы за ЭТИМ сюда ехали? Мы кого тут защищаем-то?
Его звали Алексеем. В Грозном он видел дом своей семьи, в котором жил до 92 года. Точнее – оставшийся фундамент от его дома. С ним мы понимали общий язык. У меня семья в Дубоссарах. Я видел что такое «непонятная война» еще до Чечни.
Простая военная мудрость – чтобы понять врага – поставь себя на его место. С ужасом мы с Лехой понимали, что наши действия, будь мы на «том» месте, могли привести к тому, что сидели бы мы с ним в красивых лесах под Байтарками и «делали бы свое дело» своим же пулементым расчетом.
Тем более Кавказ – здесь другие понятия. Нам их «социальный институт сдерживания» в виде кровной мести вообще никогда в жизни не понять. Даже если пытать будут.

Дом

Нас кинули. А мы и знали. На нас сделали миллионы. А мы и знали. И что? Суды? В стену головой. Нам не выплатили списанные на нас боевые. В коллективном иске на боевые вместе с моей фамилией есть фамилии людей, которые погибли еще до решения суда. Я отказался ехать в последнюю командировку в Чечню. Жена была в положении. И не наша группа должна была ехать – мы только вернулись. Командир сказал: «У нас тут у парней дети рождаются – они в Чечне. В школу идут дети, в 1 класс – они в Чечне. А ты чего?»
А это нормально? Увольнялся я полтора месяца. Уничтожали все мои 5 рапортов на увольнение. Сразу забылись все мои заслуги в спорте на соревнованиях, в самодеятельности (вальс и танго разучили в школе танцев, чтобы блеснуть на областном конкурсе – все призовые места!), командир рвал у меня на глазах мой рапорт с диким матом. Мой рапорт и Андрюхи. Андрюху «додавили» – не уволился. Поехал в эту командировку в Грозный. Там подбили нашу машину. 2 погибших, 3 тяжелораненых. Андрюха попал в «трехсотые». Жив остался. Но перебило его сильно.

В докторе, с которым семьями после первой моей командировки ездили отдыхать в «госпиталь ветеранов войн» осталось 30 с чем-то осколков. Михалыч погиб. Мы с ним вместе в ОМОН переводились. Я с ОМОБа, он с розыска областного. И в Володе Леухине хвостовик РПГ в груди остался гореть. Он работал раньше в отряде, потом уволился. Но что-то дома не сложилось – жена с ребенком ушла. Он вернулся в отряд. Это была его первая командировка в Чечню в «новейшей истории».
Володя умер сразу. Михалыча разворотило наполовину. Водилу Петруху от взрыва выкинуло из машины – повис ногами на педалях, головой на улице. Михалыч еще был жив – втащил Петруху назад. Тот упал на педали и вытащил машину из под второго выстрела гранатомета. Михалыч жил еще пару минут. В морге в Ханкале потом с него какая-то тварь сняла его любимые берцы.
А Андрюхе, с которым мы ходили перед этой командировкой увольняться, командир сказал, когда рвал наши рапорта: «Я тебе, сука, напишу, что ты в сговор с боевиками вступал…»

Так мы защищали нашу страну. А в своих восьмилетних судах по отсуживанию «боевых» за последнюю командировку, в очередном походе к секретарю судьи, которая в очередной раз выискала не ту запятую в моем иске, из ее накрашенных искривленных губ я услышал:
«Вот чего вы сюда ходите? Деньги вам надо? Деньги – это зло!»
Да. Мать моего друга, которая работала дворником на 3 участках, в те годы получала больше, чем я со своей выслугой в ОМОНе.

Финляндия

Я ехал делать сюжет о семье Гатаевых. Меня пригласили. Это Малик и Хадижат, которые во время войн в Чечне собирали по улицам детей и сделали потом семейный детский дом. Это очень огромная и страшная история их жизни. Они сейчас в Финляндии, ждут получения статуса беженцев.
Там же, в Финляндии, этим летом вышло так, что мне предложили посмотреть лагерь беженцев, где живут, в том числе и чеченцы.
Я тогда не знал, что здесь были и чеченцы, которые воевали против федеральных войск России. Узнал позже. Шел…ну, наверное, как журналист? Чего я вру? Какой на хрен журналист? Я хотел поговорить. Может у нас еще есть шанс….

1:
– Я пленных охранял.
– Наших, русских?
– Да. Старшим в лагере был. У нас тогда их много было. В основном – срочники, конечно. Пацаны молодые. Нам их отовсюду привозили. С контрактниками, мы, конечно, долго не разбирались. Срочников держали, кормили. Писали матерям. Они приезжали – у нас жили с детьми своими. Выкупали – уезжали. Были когда совсем бедные – отпускали. Они как дети все были – домой хотели к маме…

2:
– Мы в лесу сидели – колонна шла. Одна БМП встала. Они побегали вокруг. И колонна их объехала и ушла дальше. БМП осталась (от автора: такое бывает, при нас в горах бросали БТР с прапорщиком Андрюхой и 3 солдатами – часть получила приказ о передислокации, БТР был «мертвый». Оставили чинить и догонять потом. Через 3 дня к нам притопал грязный Андрюха и сказал, мол, может ваш снайпер собачку рыжую – тут прибегает иногда с соседнего села, подстрелить? Мы спросили, мол, украла, что ли что-то? Он говорит – часть уехала, БТР не «воскресили пока», еды осталось банка тушенки и пара банок сгущенки – солдат кормить нечем).
Ичкерийцы вышли из леса. БМП закрыта. Залезли. Стучат прикладами по броне.
– Люк открылся. Оттуда вылезла голова лысая – маленькая такая – как мой кулак (показывает). Я ствол на него.
– Отец! Не убивай!
– Ты че, сдурел? Какой я тебе отец? Я сам только 4 года как с армии пришел? Сколько вас?
– Трое.
– Оружие есть?
– Да. Вот (просовывает 3 автомата).
– Чего встали?
– Ехать не хотели – шланг охлаждения сами перерезали – движок перегрелся, встала. А мы где?
– В ЧЕЧНЕ!
– ???? А нам сказали, мы в Ставропольском крае….
(Продолжает): Я этих пацанов дома потом держал. По хозяйству помогали. Переодел их. Мне говорили – сдай ты их. Кто узнает – проблемы будут, что русских солдат у себя держишь. А к нам прапорщик один приезжал русский на УРАЛе – оружие привозил (от автора: продавал). Даже иногда мы ему говорили – уходи сегодня ночью, где вы стоите – там наши будут. Он как-то раз привез оружие – я солдат разгружать послал. Они залезли в кузов и пулей оттуда выскочили. Я им, мол, вы чего? Они говорят – гроб там. Перепугались. Я спрашиваю у прапорщика: «Это кто там у тебя лежит?» Он, мол, майора в часть везу, кажется в Ставрополье. Я ему сразу говорю – вывези пацанов из Чечни. Они сами не выйдут. Свои же не дадут. Вывези – там выпусти – пусть домой добираются. Вези, как сопровождающих «Груз 200». Дал солдатам форму. Одел их. Отправил. Прапорщик их из Чечни вывез.

3:
Я не воевал. Годы уже не те. Я вернулся дом свой посмотреть. Открыл подвал – оттуда два дула автоматов. И две пары глаз перепуганных. Солдаты русские. Сбежали – голодные, залезли ко мне в подвал – там закрутки какие-то были. Просят не отдавать их нашим. Вытащил. Оружие спрятали, переодел. Жили у меня. Помогали по хозяйству. Пишу им домой. Приехали матери, а они у меня отъелись, морды вооот такие стали! Матери приехали, так говорят, а можно они у вас еще немного поживут? Их, мол, если сейчас везти – как дезертиров посадят. Надо немного времени – везде договориться, все придумать, как их вывезти и потом дальше куда-нибудь отправить да все документы им сделать. Чтоб военным и милиции не попались. Пришлось оставить – просили.
Так мы с ними и жили. Ко мне приходят, говорят, зря ты их держишь – узнают, приедут и у тебя с нашими проблемы будут тоже. Отдай ты их к пленным уже. Не отдал. Отправил потом, когда матери приехали. Что там с ними дальше было….

4:
– Нам не дали тогда ничего сделать. Мало времени было. Такая эйфория после того как Масхадов с Лебедем перемирие заключили, была. У нас же ничего не было – ни промышленности, ни экономики. Ничего. Все с нуля надо было начинать. Когда кто-то говорил – вот вы войну начали, столько воевали…а вопрос – а чем мы воевали-то? В республике, в которой с 91-92 года ни одной спички произведено не было? Откуда оружие то было? Откуда? И не успели мы государство построить – вторая война началась.
– Я видео видел, как нашим солдатам головы отрезали. Это что? Это кто? Это зачем? Это за что?
– Мы этих людей сейчас ищем. Это отмороженные какие-то были. Мы их найдем. Из-за них мы и государство построить не смогли. А вот зачем они это делали и все на камеру снимали, а потом делали так, чтобы это в России увидели… это другой вопрос. Кому, по вашему, это надо было? Это как те взрывы в Москве в 99-м. Чеченцам это надо было? У нас забот не хватало? Нам делать нечего было? Чего добиться то хотели этими взрывами? Того, чего добились? И это надо было Чечне?

Разговор

Я не знал, что произойдет эта встреча. Так вышло. Но я надеялся, что когда-нибудь это произойдет.
Мы все ходим, думаем об этом тайком. Нет, нет, а прошмыгнет такая мыслишка-то. Ну чисто теоретически – там же тоже люди. У них есть родители. Семьи, дети. Они же не инопланетяне какие-то, не монстры. И жили не так давно еще в одной стране. У меня отец всю жизнь военный. Он ездил в командировки в Грозный – в 80-х. Даже где то конверты еще были со штампом местного аэроклуба – ЧИАССР. Грозный.
Кто мог тогда знать, что такое будет? Вот обычный советский город. Дома. Проспекты. Памятники. Школы. Детские сады. Палисадники. Подъезды. Стоянки. Остановки. Все как у нас? А что со всем этим стало в конце 94 года? ЗАЧЕМ?

Сколько еще кому-то надо денег и амбиций, чтобы понять, что ни одно восстановление конституционного порядка, контртеррористическая операция, зачистка, спецоперация, ракетный обстрел, ввод войск, артобстрел, авиаудар и прочее не стоит и слезинки ребенка, сидящего у горящего дома, из которого не смогла выйти его больная мать, а отец пропал уже давно, и никто не знает, где он? Вы сможете объяснить ребенку, что такое «восстановление территориальной целостности»?

А нам как быть? Тем, кого туда посылали под лозунгом: «Спасем Россию, Чечню, Кавказ, мир, от мирового терроризма»?
И как я должен общаться с этими людьми, у которых судьба сложилась намного хреновей, чем моя. Хотя свою тоже не назову «шоколадной»? Нам как друг на друга смотреть? Вот вы наших, а вы наших?
Я вспомнил фильм какой-то американский старый. Всего один раз видел ночью по «Культуре». Давно уже. Еще до войны в Чечне. Еще до «моей войны».

Американский взвод бился с японским взводом. Вторая мировая. В лесу к концу дня в живых осталось только по одному солдату с каждой стороны. Они не спали несколько дней. Они круглые сутки придумывали – как убить друг друга. Трупы минировали, растяжки ставили, дурили, как могли – никто не отвлекал. Чего только не придумывали.
И в итоге они выскочили из леса уже в какое то поле. Боеприпасы кончились. Остались только штыки. И тут американский патруль. Японец все понял – сел, стал себе харакири делать. Штык в живот воткнул. Патруль подскочил и хотел добить японца. Но американец, сам полуживой, стал просить, чтобы оказали помощь этому японцу. Почему-то.

Прошло много лет. Встретились на какой-то международной встрече эти двое. Американец со своей семьей и японец со своей семьей. Встали и смотрят друг на друга. На детей. А ведь всего этого могло не быть. Их внуки, американца и японца, они то что – малые, сразу играть начали вместе…, а те так и стояли. И смотрели на детей.
А ведь если бы….
Вот
Как я должен общаться с бойцами ичкерийской армии? Они все амнистированные. Война кончилась. Но политика, по крайней мере, в Чечне пришла к тому, что эти люди были вынуждены уехать со своей Родины, за которую воевали. Чтобы выжить.

И что я должен был сделать? Ну раз уж встретились? Выразить свое громогласное возмущение по поводу чеченской войны? Кому? Им? Или нашим правителям, которые это начали? И потом это накрутилось, как снежный ком – не остановить уже. Геометрическая прогрессия. Что делать то будем? Дальше воевать? Набивать карманы жирных генералов и политиков? Чтоб они могли себе очередной особняк за границей приобрести? Благие цели…. Патриотические…

Мы поговорили. Мы оказывается, можем говорить. Может, потому что мы не в России сейчас? Пусть мой фашиствующий одноклассник, которого я уже удалил из ICQ, сейчас застрелится после этих строк. Этот человек ни сам в армии не служил, ни отец его не служил. Зато после какого-то события на Кавказе, зная меня, он мне всегда пишет: «Ну что там ТВОИ опять? Я же давно говорил – с ними нельзя договариваться. Царь сколько с ними воевал и уму-разуму учил – бесполезно. Всю Чечню надо залить напалмом и выжечь. Поголовно».

Андрей – я передал твои слова чеченцам. Ты это почему говорил? От страха? После телевизора? В гости к чеченцам не хочешь съездить – сам это им скажи, а? Ну поговори. Поговори, может, договоришься? Чем ты хуже царя-то? Напалм есть?

Меня уже обвиняли черти в чем. Приказно. После того, как я ушел из ОМОНа и стал писать в местную «Новую газету». Писал про то, что нам не платят боевые. Что нас кидают постоянно, что относятся, как к скотине. Что на нас миллионы зарабатывают. Писал то, о чем вам любой пьяный омоновец расскажет за любым столом в рюмочной. Но… мягко говоря, отношение ко мне изменилось. После я узнал, что моим бывшим коллегам запретили со мной общаться. Я же миллионы на их беде зарабатываю. Только семью кормить нечем было, когда уволился, отказавшись вновь ехать в Чечню. Работал в магазине. То продавцом, то грузчиком. Денег от гонораров в газете хватало ровно на 2 палки колбасы.

И когда я шел по улице, встретил бывшего «коллегу по войне», друга, как я всегда думал, с которым и голодали в Чечне, и пили, и под обстрелами были, и на зачистках, и в засадах по ночам…. Протянул ему руку. Он свою убрал.
– Здаров, Андрюх!!!
– Диман…а я не знаю как с тобой и общаться то… тут про тебя такое говорят…
– ??? Андрюх, мы ж с тобой…
– Да я знаю…но говорят, ты про нас пишешь….
– Пишу.

Эпилог

Мы смотрели с ичкерийскими бойцами друг на друга. Никто ни перед кем не извиняется. Мы все считаем, что были правы. По-своему. У нас гибли. У них гибли. Нам друг друга убить?

Стоим, курим на берегу Финского залива. Где-то там Питер. Столица имперской России.
Курим. Вот ваши там..., а наши тогда там…, это когда еще ваши потом?

Я с ними нормально общаюсь. Чувства непонятные. Я уже предатель, да? А что они мне сделали? А почему я с ними общаюсь проще и свободней, чем, нежели, даже порой с некоторыми из «наших»? Уж нам друг друга то «любить» особо не за что. Может только за то, что сейчас вот так стоим, курим…

Поезд

Они пришли меня провожать. Перед этим устроили что-то вроде «проводов». Мужчины были на улице. Женщины позвали в дом: «Дим, ты говорил, у тебя в компьютере есть фото с войны. Можешь показать? Там же Чечня? Мы хотим Чечню посмотреть».
Показываю. Подбегает ребенок. Женщины быстро закрывают руками экран ноутбука, отгоняют ребенка. Не надо чтобы они меня «таким» там видели. В форме и с оружием. Русского. В Чечне. Они еще мало что понимают. Одна женщина говорит: «Дима, ты на этих фотографиях, как будто тебе больше 40 лет. Видишь, что война делает?» На войне я был, когда мне было 23 года.

Стоим на перроне. Хусейн говорит: «Дима, можешь там в России сказать, чтобы войну закончили? Хватит воевать же уже. Надоело уже всем. Сколько народу погибло уже. Скажи им там. Ладно?»
Второй говорит: «Ты что так говоришь? Он что депутат что ли? Кому он там скажет?» ответ: «Ну он же в Россию едет? Ну пусть там скажет…»

Вот я приехал.Говорю….

Дмитрий Флорин. Ветеран боевых действий.

Сайт «Новый Фокус», Интернет-журнал Хакасии.
khakasia.info/index.php/2010-07-14-12-18-49/333-za-brustver
khakasia.info/index.php/2010-07-14-12-18-49/334-za-brustver-2

7 комментариев

avatar
Фингер, хватит ЧУШЬ выкладывать.

чечены милые такие оказались, бля пиздец просто.

конечно что наши «генералы» себе подарки делали отдельный вопрос… и гниль с них не спросит, представители закона всм.
avatar
magspace.ru_mironov.rar (536 Kb) было уже на спейсе — в тему. описано какие «кавказцы» милые
avatar
Ага. Миронов бы такую статейку про «ичкерийских бойцов» точно не написал бы, хоть и паднимал такие же вопросы про бессмысленность войны, кремлядь и предательство.
avatar
о бля, чечены — добрыши! Переворот в слзнании просто.
  • Atog
  • +3
avatar
Не так, чечены не только добрые, но еще и очень-очень честные.
avatar
Так что же вы с ними тут не воюете? Или они только там у себя дома злые и не честные?
avatar
как то ебануто ты вопрос поставил… если ты такой несогласный, почему с плакатом у кремля не стоиш? почему полит терроризмом незанимаешся? ты я смотрю только дома добрый и честный.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.